И девочка приказала своим змеям убить детей. Всех до единого. Всю дюжину. А они… Они даже не смогли сдвинуться с места, чтоб убежать, стояли как зачарованные и безропотно ждали смерти. Но в то мгновение, когда последний ребенок - это была девочка, ровесница той самой девочки,- упал мертвым на пахнущую гнилью и тленом землю, что-то произошло.

Произошло с самой девочкой.

Сначала она подумала, что у нее просто закружилась голова от вязкого запаха убийства и в глазах двоится от напряжения - ведь змеями повелевать нелегко. Но потом она увидела, очень четко, до мельчайшей детали, себя, стоявшую по другую сторону коряги. «Ты - я?» - спросила девочка. «Теперь - нет,- последовал ответ.- Теперь ты остаешься без меня, потому что мне с тобой страшно».

Девочка слегка испугалась. Она ведь не знала, откуда у нее взялся двойник и чем ей может грозить его потеря.

«Кто ты?» - спросила она.

«Ты можешь считать меня своей душой. Или совестью. Только какая тебе разница? Я ведь ухожу от тебя».

«Теперь я умру?
– испугалась девочка. Она все еще побаивалась смерти, хотя уже училась повелевать ею. И показала на мертвых детей: - Как они?»

«Ты давно умерла, хотя еще ходишь, дышишь и имеешь власть, полученную от Тьмы. Придет время, и ты еще позавидуешь смерти этих ребятишек. Придет время, и ты будешь очень сильно жалеть о том, что я от тебя ушла».

«Нет!
– зло крикнула девочка.- Ничуточки не пожалею! Ты мне не нужна, давай уходи! Мне без тебя будет легче!»

И я… то есть вторая половина девочки, ушла, бросилась бежать через проклятый лес, не касаясь ногами топей и оврагов. Только вот что было страшно. Уходя, она видела перед своим внутренним взором, как оставшаяся в компании змей девочка, напевая веселую песенку, укладывает трупы детей в ряд и украшает их цветами и листьями папоротника. И уходящая закричала от ужаса и пообещала девочке, что не даст ей вершить зло. А та прокричала на весь лес, что во всех своих делах будет на шаг опережать свою сбежавшую совесть… Так все и случилось. Как вы понимаете, девочку звали Надежда,- скомканно закончила спутница Викентия свой странный рассказ.

– Значит, получается, что вы - душа Надежды?- спросил Викентий.

Он услышал нечто, напоминающее смех.

– Я думала так в детстве. Своем детстве, проходившем после разделения совсем не так, как у той Надежды. Но потом, когда подросла, я прочитала сотни книг, жуткую смесь из оккультизма и теологии, и обнаружила одну и ту же закономерность. Везде утверждается, что человек не может существовать отдельно от своей души, он чрезвычайно быстро разлагается не только морально, но и… как труп. Поэтому теперь мне думается, что я - просто вторая, альтернативная сущность Надежды. Не душа, а фрагмент души. Если выразиться красиво, ипостась.

– Не понимаю,- прошептал Викентий, однако «ипостась» услышала этот шепот.

– Вы же психиатр!
– тоном легкого презрения констатировала она.- Вы же знаете, что такое синдром раздвоения личности.

– Знаю!
– обиделся Викентий.- Но этот клинически описанный синдром не предполагает, что личность раздваивается физически, на два вполне жизнеспособных материальных субъекта!

– Значит, случай Надежды Абрикосовой уникален.

– Да. Простите, какую вы назвали фамилию?

– Абрикосова. Это моя фамилия. И той Надежды. А что, она вам не говорила? Впрочем, какого черта я спрашиваю, ведь я практически постоянно наблюдаю за ней и все знаю…

– Значит, вы знаете и обо мне.

– Да.

– И знаете, зачем я действительно ей нужен?

– Да. Но сейчас вам лучше не знать об этом.

– Понятно. А что вам нужно от меня?

Видимо, вопрос Викентия прозвучал слишком уж иронически. Потому что «ипостась» Надежды Абрикосовой остановилась и резко обернулась:

– Мне ничего не нужно от вас, господин Вересаев! Мне нужно защитить вас. От нее. От ее… безумных проектов.

Девушка развернулась и вновь быстро зашагала вперед.

– Не могли бы вы поподробнее растолковать мне намерения вашей… второй личности?
– просительным тоном обратился к ней Викентий.- А то у меня такое чувство, словно я попал в водоворот: вокруг меня все время что-то жуткое совершается, а я совершенно не могу ответить на два исконно русских вопроса: что делать и кто виноват!

– Ладно. Только это получится опять пересказ биографии Надежды.

– Я и не сомневался. Кстати, как мне вас называть? Тоже Надежда? Или Надежда-два?

Девушка коротко и горько рассмеялась.

– Зовите меня Элпфис. Почти так звучит «надежда» на древнегреческом.

– Хорошо… Элпфис.

– Она много врала вам, господин Вересаев. У нее вообще особенный талант убедительно лгать. Но иногда свою ложь она разбавляла правдой. Да, бабка забрала ее, пятилетнюю, к себе в Москву, но только после того, как узнала жуткую историю: родители Надежды умерли в постели от укусов змей. Многочисленных укусов, по свидетельству судмедэкспертизы. Думаю, вы догадались, что змей-убийц наслала сама пятилетняя девочка.