И он кивнул.

– Нет смысла цепляться за прошлое. И ты сама вспомнишь, когда настанет время.

– А если оно настанет, когда я стану древней старухой? – она вдруг улыбнулась, – то-то смеху будет…

– Даже если и так…

Потом они долго ехали молча, по широкому торговому тракту, ведущему на юг. Хладник шлепал по спине мягкими ладонями, ерошил волосы и трепал полы плащей.

– Все-таки это неправильно, – пробормотала Вейра, – ты любишь не меня, а Миолу.

– Ты же и есть Миола, – поправил Ланс, – и значит, я люблю тебя.

– Глупо… – девушка провела пальцами по отрастающим ярким локонам, – почему ты такой, Ланс? Что бы ты подумал, если бы я, к примеру, сказала «люблю не тебя, но ты есть кто-то, кого я любила, а потому все-таки люблю тебя»?

– Я был бы счастлив. Потому как это все равно, что меня. Законы сущего гласят, что нет конца воплощениям, и одна и та же смертная душа может воплотиться во множестве подобных тел. А еще в некоторых древних текстах говорится, что сущее похоже на застывший в бесконечном мгновении ливень, где каждая капля – целый мир. И не было в начале времени одиноких миров, и сотворено было каждому миру по брату-близнецу. Велик был замысел Творца, и полагал он, что из двух миров один будет другому тенью и отражением… Но потом запутался Творец и, разгневавшись, перемешал Сущее. Так были разделены навсегда миры-близнецы. …Но даже спустя эоны времени их судьбы схожи. А избранные смертные, пройдя свой путь в одном из миров, вновь рождаются в мире-близнеце, чтобы, не помня себя, прожить отпущенный срок заново.

Вейра фыркнула и скривилась, но ничего не ответила. Так и молчали до самого вечера, и Лансу было немного неприятно – потому как наверняка все это время его любовь думала о лорде Саквейра…

Сложная ситуация, не так ли, Ланс? Та, что судьбой предназначена тебе, похоже, все-таки неравнодушна к другому. Что ты будешь делать, если она не захочет покидать эрга?

Они развели костерок и, пока огонь жадно облизывал еловые ветки, расседлали и стреножили лошадей. Затем Вейра принялась раскладывать на полотенце съестное, а Ланс установил котелок и быстро наполнил его водой. Естественно, сотворив ее на месте…

На небе засверкали первые звезды. Вейра сидела, подтянув к груди острые коленки, и смотрела в багровую глубину пламени. Время от времени она брала кусочек солонины, отправляла в рот, а затем пережевывала с отсутствующим видом. Словно мысли ее были очень, очень далеко и от костра, и от шумящих за спиной деревьев, и от молочных хлопьев тумана, липнущих к траве…

Ланс попивал кипяток с брусничными листочками. Неприятное, скребущее чувство в груди постоянно напоминало о себе, шевеля когтистыми лапками.

– Вейра, могу я спросить еще раз?

– Что? – она неохотно оторвалась от созерцания огня, но жаркие блики все плавали в серых глазах.

– Ты бы отправилась со мной на край мира? Если я сделаю все, чего хочет лорд Саквейра?

– Сперва надо его разыскать, – уклончиво ответила девушка.

– Ты так и не ответила…

Вейра вдруг вскочила на ноги.

– Бездна тебя возьми! Чего ты хочешь от меня?!! Чтобы я сказала «да»? Но ведь… Ты же совсем меня не знаешь! А вдруг… – тут внезапно ее голос упал до шепота, – вдруг я покажу себя с такой стороны, что ты и видеть меня не захочешь?

– Ты сама-то веришь в то, что говоришь?

Больше никто не сказал ни слова. Молча расстелили одеяла и легли по разные стороны костра.

Ланс долго не мог уснуть, все глядел и глядел на небо с крупными, словно набухшими светом каплями звезд и был готов поклясться, что Вейра тоже не спит, а лежит тихо-тихо, не шевелясь – и тоже смотрит на далекое небо. Потом по темному полотну словно мазнули белым; падающая звезда исчезла где-то за горизонтом.

– Говорят, на счастье, – вдруг сказала девушка, – хорошо увидеть падающую звезду.

Шеннит промолчал. И дело вовсе не в том, что он не очень-то верил в приметы; просто в тот миг, когда мелькнул игольчатый хвост метеора, что-то дрогнуло в самой ткани Дхэттара, и раздался хруст разламываемого пополам яблока. Это было… странным. И неожиданным. Мир пребывает в покое, если никто не вмешивается в его жизнь извне, само собой, ничего подобного не должно происходить, если только не… Он вспомнил алмазную пирамиду Цитронии в Арднейре. Зачем она ее строила?

«Ты становишься не в меру подозрительным и впечатлительным, Ланс. Цитрония не глупа, чтобы самой пробовать прорваться в Дхэтар. Даже если на нем – тень Арднейра».

…Девушка ничего не слышала и не почувствовала, повернулась набок и закрыла глаза. Потом и к Лансу подкрался сон, оборачивая мутной дымкой забытья.

«Надо будет посмотреть на протоки Силы», – подумал он, проваливаясь в цветную круговерть сновидений.

****

Тиорин молчал, пока такой же немногословный таверс спиливал цепь, что от стены к ошейнику, между прочим, оставив последний нетронутым. Молчал, пока его волокли по бесконечным коридорам, пронизавшим склон Шенду-ха. Пока раздевали, мыли в пенной воде с лавандовым маслом… Силы понемногу возвращались, и это радовало. Вдруг их хватит на то, чтобы сбежать?