— Ты иди в левый, я в правый, — сказал он. — Если тебе хочется почесать нос, то сейчас самое время.

Они немного помедлили. Потом обнялись, и Майра жадно вдыхала его запах.

Потом они разжали объятия.

— Свет, — приказал Юрий, и последняя трубка погасла. Станция погрузилась в полную тьму. — Прощай, марсианская станция Уэллс! — Майра никогда не слышала, чтобы он так обращался к своему долговременному пристанищу.

Майра открыла свой люк и с ловкостью, приобретенной в течение долгих месяцев пребывания на Марсе, скользнула ногами в скафандр. Потом, как положено, настала очередь рук: она скользнула рукой в рукав и застыла от удивления. Рукав был на месте, но на конце его не было перчатки. Вместо перчатки ее рука почувствовала теплое пожатие.

Она наклонилась вперед. С помощью фонарей в скафандре она увидела, что ее правая перчатка была отрезана и пришита к левой перчатке Юрия.

Юрий радостно улыбался из своего шлема.

— Как тебе нравится моя портняжная работа?

— Неплохая, — ответила она.

— То есть скафандры придерживаются другого мнения, разумеется. Им кажется, что они сломаны. Ну и черт с ними. Временный шов долго не протянет, это факт. И к тому же мы теперь все должны делать вместе, как сиамские близнецы. Что говорит твой скафандр?

Она как раз проверяла его работу с помощью диагностической системы. Затем взглянула на грудной дисплей Юрия, чтобы удостовериться, что он ничего не упустил. Юрий сделал то же самое для нее.

— Все нормально, если не считать причитаний по поводу перчаток.

— Хорошо, — сказал он. — Итак, встаем. Три, два, один… Не разжимая рук, они выпрямились. Манипуляторные системы зажужжали, и скафандры отцепились от стенки модуля с чмокающим звуком.

Оказавшись на открытом воздухе, Майра обернулась, взяла маленькую щеточку и смахнула с люка модуля марсианскую пыль. Юрий сделал то же самое. Со сцепленными руками это привычное действие давалось им не очень легко.

Потом Юрий наклонился, поднял правой рукой сенсорный шарик, и они пошли вперед.

Кругом стояла кромешная тьма, снег падал, не прекращаясь, бесформенные хлопья замерзшего марсианского воздуха, освещенные огнями их скафандров. Но под ногами снега не было: они еще вчера предусмотрительно вымели себе дорожку.

За ними увязался маленький робот с камерами. Даже сейчас он продолжал записывать, фиксировать, снимать… Очень скоро он зацепился за ледяной барьер и встал. Майра дала ему пинка, и он покатился дальше, помигивая своими красными огоньками.

Юрий остановился и положил мячик перед собой.

— Здесь. Как ты думаешь?

— Пожалуй, можно и здесь. Впрочем, я не знаю, какое это имеет значение.

Он выпрямился. Снег продолжал падать. Юрий вытянул руку и поймал снежинку. Все снежинки были похожи на толстых бабочек. Соприкоснувшись с перчаткой, они тут же испарялись.

— Господи! — сказал он. — Как много здесь удивительного! Знаешь, эти снежинки имеют структуру. Каждая из них образуется вокруг пылевого ядра, которое потом обволакивается водяным льдом, и только после этого приобретает оболочку изо льда углеродистого. Похоже на луковицу. И падают они каждую зиму. То есть проходят три разных цикла: пылевой, водяной и окисноуглеродный. Мы только начали понимать Марс! — В голосе его слышалась неприкрытая горечь, которую все последние месяцы он старался прятать в себе. — Для кого-то здесь настоящий ад, — продолжал он. — Темнота, холод. Только не для меня.

— И не для меня, — прошептала она, стискивая его руку. — Юрий!

— Что?

— Спасибо тебе. Эти последние месяцы, для меня…

— Лучше об этом не говорить.

Они услышали звук, словно захлопнулась дверь. Скафандры передали им этот звук без искажений. В ушах Майры зазвенел сигнал тревоги, и на дисплее в шлеме загорелись огни.

Марс содрогнулся.

— Прямо как предсказывали, — выдохнул Юрий.

Они посмотрели друг на друга. Это был первый настоящий признак конца с момента исчезновения Солнца.

Грудь Майры сдавил леденящий страх. Внезапно ей захотелось, чтобы ничего не произошло, чтобы они смогли сейчас вернуться на станцию и продолжить там свою привычную жизнь. Она вцепилась в руку Юрия, и они прижались друг к другу настолько близко, насколько позволяли неуклюжие скафандры. Словно два зеленых борца сумо. Юрий поерзал, стараясь взглянуть на часы, укрепленные у него на руке внутри скафандра.

Толчки под их ногами стали сильнее. А затем лед вокруг них начал раскалываться и выворачиваться наизнанку, его острые грани вставали дыбом. Не разжимая рук, они поворачивались в разные стороны, чтобы посмотреть, в какую сторону пойдет главная трещина. Ближайший к ним жилой модуль рухнул, из него выплыли наружу воздух и вода, которые тут же замерзли и посыпались вниз, словно душ, между опорами.

— Нам лучше отойти подальше, — сказала Майра.

— Хорошо. — Они прошли еще немного, не слишком уверенно, потому что грунт продолжал содрогаться.

Юрий сказал:

— Не знаю, что надо сделать, чтобы восстановить этот модуль.

— Придется пригласить Ханса.

— Этого лентяя никогда не сыщешь, когда он больше всего нужен. Ой… — Он споткнулся, схватился за нее, так что она тоже пошатнулась.

— Что это?

— Я ударился головой. — Они оглянулись. Перед ними висел Глаз, приблизительно метрового диаметра. Его нижняя точка находилась как раз на уровне их голов. — Сволочь! — выругался Юрий и ткнул его свободной правой рукой. — Твердый, как бетон!