Я вцепилась в перила, чтобы не поскользнуться и не потерять последний разум.

Дверь мастерской распахнута, изнутри слышался стук отбойного молотка, пахло краской.

Несколько человек возвращали мастерской прежний вид. Стены уже были частично покрашены, в навесной потолок вворачивались последние лампочки, несколько ярких фонарей стояло на полу, освещая быстро двигающихся людей. Женщина в платке и комбинезоне отчищала окна, скрипела газетой.

— Они пошумят еще немного. Тебе это не будет мешать. — Макс медленно спускался по ступенькам, ведущим с пролета между первым и вторым этажом. Добавил: — К завтрашнему дню все будет готово.

Джинсы, футболка, аккуратно уложенные волосы — он успел переодеться. Он вообще многое успел. Глаза были ясные, на лице и следа не осталось от недавней аварии. Будто никто и не выбирался из разбитой машины, не корчился на снегу. И день был спокойным — книга, диван, приятный разговор.

— Что будет готово?

Я с опаской смотрела на Макса, на его мягкие движения, на осторожные жесты. Наверное, я когда-нибудь привыкну к тому, что мой любимый все время разный, и я никогда заранее не угадаю, каким его встречу. Но пока моя стукнутая голова не была готова к такой резкой перемене.

— К празднику. Ты забыла? — Макс звонко щелкнул своими пальцами. — Мы завтра собирались веселиться.

Я прислонилась плечом к стене.

Спокойно, дышим глубже…

— Доктор говорил, что у меня будут только зрительные галлюцинации, — пробормотала я. — Про слуховые речи не было.

— А где зрительные?

— Зрительные — это ты. И я так понимаю, уже навсегда. Но слуховые меня теперь тоже будут иногда преследовать. — Я потерла ладонью лоб. — Какой праздник? О чем ты? Мне кажется, мы уже повеселились на дороге.

— Гостей не было. — Макс перестал улыбаться.

— А в грузовике разве ехали не гости?

Шаг, и Макс уже навис надо мной.

— Я не позволю им напугать нас! — быстро зашептал он. — Никто не заставит меня прятаться!

Прятаться? Игра в прятки явно не была популярна в его детстве. С его-то талантами выделяться в любой толпе.

Лифт открылся, пропев свою приветственную песню. Мне предлагали подняться на свой этаж.

— И что же ты собираешься отмечать?

Лифт подождал нас немного и недовольно схлопнул створки.

— Нашу жизнь. — Макс нажал на кнопку вызова лифта, а когда дверцы снова разъехались, под локоть ввел меня в кабину. — Часов в шесть будет не очень поздно собраться?

— Макс, ты понимаешь, что говоришь?

Может, у вампиров тоже бывает сотрясение мозга, и они его переживают в какой-нибудь экзотичной форме? Например, у них начинаются провалы в памяти.

— Абсолютно! — Он снова был спокоен. А его ведь не переубедишь. Надо узнать, не родился ли он в апреле. Только Овны бывают такими упертыми. Да еще вампиры. — К утру мастерская будет готова. Не обещаю, что успею завезти все вещи, но пианино новое поставлю обязательно. Ты умеешь танцевать?

— У меня постельный режим. И мне нельзя падать. — Что там еще вредно для моего здоровья? Ходить, дышать и жить? Хороший набор!

— Будем танцевать вальс. — Одной рукой он притянул меня к себе за подбородок, вторую положил на больную макушку. — И никаких сотрясений. — Губами Макс коснулся моего лба. — Извини, дверь в машине открылась не так быстро, как было нужно.

Я качнулась в его руках, но он меня удержал. Лифт остановился. Макс глубоко вдохнул и вдруг резко выбросил руку в сторону, не давая створке закрыться.

— Ты знаешь, кто это сделал? — Голова моя опять начинала болеть. — Не то, чтобы я переживала, просто хочу проверить список гостей. Может, кого-нибудь звать не стоит.

— Ее можешь вычеркнуть. — Любимый осторожно вывел меня на лестничную площадку.

— Что ее опять не устраивает?

Я заглянула в лицо Максу. Очень хотелось, чтобы он улыбнулся, посмотрел на меня и сказал, что авария была случайной. Что мы просто неудачно остановились на дороге, а у самосвала заклинили руль, поэтому он и врезался в нашу некстати припаркованную машину.

Но ничего этого я не услышала. Макс смотрел мимо, и я сейчас не могла понять, откуда тянет холодом — от него или от приоткрытого окна межлестничного пролета.

— Женщины… — передернул плечами Макс. — Время идет, а они не меняются. Женщины всегда наводят свой порядок, делают так, как им кажется правильным. Для нее мы неправильное явление, нежизнеспособная модель. Своими действиями она возвращает мир к гармонии.

Я не понимала. В моей голове не укладывалось, что такого мы делаем неожиданного, чтобы кого-то чем-то не устраивать. Улицу, что ли, на красный свет переходим? Так ведь нет! Только на зеленый и по пешеходному переходу.