Дорогая Ольга Вадимовна.

Мой сборник еще не вышел, когда Вы были в Москве,[384] и я не мог вручить книгу Вам лично.

Посылаю «Дорогу и судьбу» — почтой и прошу принять ее с добрым сердцем.

С уважением и симпатией.

В. Шаламов.

Ольге Вадимовне Карлайль с глубокой симпатией и уважением.

О.В. и В.Л. Андреевы — В.Т. Шаламову

Женева, 7 августа 1967 г.

Дорогой Варлам Тихонович,

Мы получили Вашу книгу. На этот раз она дошла отлично. Спасибо! Новая книга хороших стихов — большая радость для Вадима и для меня.

Мы оба ее читаем. С книгой надо пожить некоторое время, вчитаться в нее.

Нам уже попались две подборки Ваших стихов в журнале «Юность», и не без удовольствия видели Ваш портрет.

Среди стихов мне очень понравились:

«Я иду, отражаясь в глазах москвичей…» и «Не удержал усилием пера…»

Встретила и стихи, напечатанные в «Юности», — «Цветка иссушенное тело…» и «Баратынский». Я люблю уже знакомые стихи.

Простите, простите, что я не ответила Вам на Ваше письмо, полученное, кажется, прошлым летом. Оно очень меня обрадовало. И я хотела Вам сразу написать, что помню свое обещание записать для Вас то, что у меня сохранилось в памяти о Наташе Климовой. Это — я Вам говорила — детская память, на уровне 7–8 лет. Но эта память у меня очень остра. Многое мне рассказывала моя мама, хорошо знавшая и любившая Наталью Сергеевну.

Я тогда досадно потеряла Ваш адрес — Ваше письмо попало в бездонный омут писем, которые я сохраняю. Вместо того, чтобы попросить Наталью Ивановну прислать Ваш адрес, я продолжала бесконечные поиски среди бумаг.

В начале лета, в мае-июне мы с Вадимом поехали на океан, на остров Олерон, где прошло несколько очень значительных лет нашей жизни. Там было прекрасно! Мы наслаждались океаном и природой, которую мы полюбили и с которой связались навсегда.

В Женеве в этом году необыкновенно жаркое, чудесное лето, и мы пользуемся им. Вадим много работает по утрам. Затем на машине мы уезжаем в горы, в лес, или купаемся в бассейне.

Мы думаем поехать в Москву будущим летом или весной и тогда, надеюсь, будем встречаться с Вами.

Всего, всего Вам хорошего. Будьте здоровы и не забывайте нас.

Ваша Ольга Андреева.

Дорогой Варлам Тихонович, мне очень нравятся Ваши стихи прежде всего потому, что они не берут за шиворот — внешне они — ох как спокойны, — а ведь уйти от них нельзя. Нравятся они мне потому, что они сильны не внешней, а внутренней силой.

Целый ряд стихотворений Ваших стали «моими» — о великой неизбежности рыбьего нереста Вы рассказали прекрасно. О стланике, о «вписанном круге» (которому я не верю), иные строчки уже бормочу как «свои»:

Нет участи слаще,

Желанней конца,

Чем пепел, стучащий

В людские сердца…[385]

Я еще не сжился, а только сживаюсь с Вашей книгой — каждый день открываю новое и мне близкое: вот сегодня открыл «Тополь» и неожиданные в своей жестокости слова — «в окне вдруг стало чересчур светло — я догадался: совершилось зло». Зло от света — повторяю — неожиданно, жестоко — и верно.

Спасибо за Вашу книгу.

Крепко, крепко обнимаю Вас.

Всей душой Ваш

Вадим.

1966 — 1967[386]

Примечания

1

Воспоминания Е.А. Мамучашвили «В больнице для заключенных» см. «Шаламовский сборник», вып. 2, Вологда, 1997.

2

Анненский Иннокентий Федорович (1855–1909) — поэт, критик, переводчик, его творчество было связующим звеном между символизмом и акмеизмом.

3

Цитируемые Б. Пастернаком строки стихов Шаламова большей частью остались в записях или существенно переработаны автором.

4

Шаламов к фольклорным формам, мифам, пословицам, поговоркам относился особо: для него они были закодированной информацией высокой плотности, вечными моделями отношения человека и мира, человека к человеку. Что-то близкое этому суждению было в мыслях П.А. Флоренского, с трудами которого Шаламов был хорошо знаком («Столп и утверждение истины. От православной теодицеи».). Упоминаются стихи «Я жив не единым хлебом…» (Собр. соч., т. 3, М., 1998, стр. 265), «Бог был еще ребенком и украдкой…» (там же, стр. 102), «Картограф», там же, стр. 318 и др.

5

Пастернак отмечает не лучшие стихи Шаламова, возможно, он поручил кому-либо «подобрать примеры». В «Колымские тетради» не включены: «Где юности твоей условья…», «Свадьба колдуна». С изменениями включены стихи: «Реквием» («Сестре Маше»), «Жил был» («Платье короля»), «Пред нами русская телега…», «Еду» («Поездка») и др.

6

Леонардо да Винчи «Джоконда» (ок. 1503 г.), Гойя Франсиско Хосе де, портреты — «Семья короля Карла IV», «Игра в жмурки» (1791–1800).