— Что за дивный цвет, ей Богу.

Будучи человеком вежливым, он не торопил беглецов, иногда подолгу выстаивал, поджидая группу. На лице не отражалось никаких негативных эмоций, только понимание чужих проблем.

— Касьян, у вас какое образование? Чувствуется интеллигенция во втором поколении,

— Полина пыталась по женской привычке заняться подхалимажем, а заодно выведать сведения о происхождении проводника.

— Возможно, интеллигент, — равнодушно проговорил тот. — Я неплохо знаю людей, а знание людей и делает нас интеллигентами, вы не находите?

— Как называется это место? Я имею виду вокзал, где скопилось много людей. Что это за люди?

— Вокзал? — недоуменно уточнил Касьян и добавил грустно. — Меня туда не пускают, к сожалению. Вынужден работать на подхвате.

Полина посочувствовала ему, а Бену шепнула:

— Сволочь этот проводник. Он не ответил впрямую ни на один вопрос.

Они пришли к мнению, что при первой же возможности под благовидным предлогом отколются от группы. На очередном привале Полина вернулась бледная, и сказала, что пошла за проводником и застала его нюхающим окровавленный платок.

— И лицо у него было счастливое.

— Не говорят «счастливое» про маньяка, нюхающем застарелую кровь. Кайфующее, как у наркомана, но никак не счастливое.

— Ты вообще дурак, Магерамов, если в такой момент рассуждаешь о подобной глупости.

Тебя в дурку надо сдавать.

— Становись в очередь, будешь сто двадцать пятой.

— Он еще обижается! Из-за него я влипла в эту ситуацию, оказалась в этом гнусном месте, куда, в общем-то, не стремилась.

— Почему из-за меня? Кто говорил, что надо узнать все до конца?

— Ты!

— Вы бабы вечно все переврете, все зло от вас!

— Зато вы мужики чересчур умные. Всех вас в дурку!

Разобидевшись, они развернулись в разные стороны. Оказывается, пока они занимались выяснением отношений, проводник с Александром исчезли. Бен прошелся, но нигде их не нашел. Из-за отдаленных кустов раздались приглушенные голоса. Бен подкрался и осторожно раздвинул ветки. Начало жутчайшей сцены в его жизни его насторожило.

Двое из их компании разговаривали. Странно было лишь то, что послушник стоял перед Касьяном на коленях, но вполне могло статься, что тот застал его сидящим, и Александр лишь приподнялся для разговора. Бен прислушался.

— Надо бросить этих двоих, они лишь задерживают нас, — сказал послушник. — Свяжем их и оставим апостолам. Или ты может, хочешь девочку? Тогда имей ее по быстрому, я очень спешу. Я всю жизнь мечтал и шел к этой зоне. В мире безверие, каноны не соблюдаются, священники безбороды и безусы, едят непотребное мясо во время поста.

Мне все это надоело.

— Мне так видится, ты сам положил глаз на девочку, сын мой.

— Вы ошибаетесь, отче. Девочки меня не интересуют и никогда не интересовали, а мужчина слишком стар для любви.

"Я с тобой и не стал бы", — мстительно подумал Бен.

— Так мы идем, святой отец? Мое терпение не безгранично.

— Бог терпел и нам велел, но ты можешь успокоиться, сын мой. Знаешь почему?

Послушник отодвинулся от него и опасливо спросил:

— Ты убьешь меня?

— Боже упаси. Как ты мог такое подумать?

— Я видел, как вы целовали платок с моею кровью, святой отец. И как зловеще улыбались при этом. Так что сбросьте вашу маску, отче, и признавайтесь, что вы задумали. Но знайте, что бы вы ни сказали и не предприняли, я заставлю привести нас в зону абсолютной веры. Мне не терпится пообщаться с единоверцами.

— Это будет трудно сделать, — грустно признал Касьян.

— Почему? Здесь все возможно. Мертвые оживают, живые не умирают.

— Все так, сын мой, но ты заметил, что все ожившие имеют целые тела.

Бен в этом месте разговора почувствовал себя неуютно, и у него возникло острое желание бежать, куда глаза глядят. Он знал, что может проделать это в любой момент, только теперь старался выяснить, когда этот момент наступит. Хотелось услышать объяснения от проводника, но одновременно с каждой минутой возрастала опасность быть обнаруженным. Бен пребывал в смятении, разрываясь между двумя решениями, и чем дольше длилась пауза, тем ширился холодок ужаса в душе. Впрочем, это был не ужас, ужас пришел несколькими минутами позже.

— Святой отец, вы угрожаете мне расчленением? Посмотри на себя, дохляк, я не позволю ничего сделать с собою.

— При чем здесь я? — Касьян повторил это несколько раз кряду, посмеиваясь.

Послушник затравленно оглянулся, ища сообщников негодяя.

— Я один, — успокоил Касьян.

— Так веди меня в зону, пока я не встал и не начистил тебе физиономию.

Говоря так, Александр несколько раз дернулся, пытаясь подняться с колен, но это ему не удалось.

— Ноги меня не держат, — в его голосе не было страха, только несказанное удивление.