В драке против здорового охранника, к тому же, скорее всего где-то успевшего послужить, у него не было никаких шансов. И незаметно для самого себя Бена понесло.

— Вот что, Ползунов! — веско сказал он, глядя прямо в побелевшие от гнева зрачки. — Я заместитель директора. Только что я вызвал милицию, правда, по другому делу, но если ты вздумаешь в терминатора здесь играть, я переиграю свою заявку, и сегодняшнюю ночь ты проведешь в камере, а уже завтра будешь на улице. Я сделаю такую пометку во всех твоих документах, включая свидетельство о рождении, что тебя не возьмут даже гавночистом. Тебе все ясно? — главное было добиться ответа, что ясно все, для этого пришлось повторить вопрос, только еще более зловещим тоном. — А теперь сделай шаг назад и не мешай мне работать!

Губы и кулаки Ползунова еще продолжали по инерции дергаться, но сам он уже попятился. Бен вошел в лифт, потом будто вспомнил, на самом деле, он, конечно, подумал об этом с самого начала, приоткрыл дверцу и предложил:

— Полина! Можете со мной проехать.

Она неспешно прошествовала в кабину и встала рядом. Полина знала себе цену и принимала любые знаки внимания к ней как должное. Бен ее за это уважал. Он никогда так не мог. Когда ему оказывали услугу, он радовался как шавка, разве что хвостом не вилял.

Полина стояла молча и неподвижно словно статуя. На ней был короткий белый халатик с разрезом. Согласно последним веяниям моды, в декольте был виден край лифчика с уложенными в него крупными белыми грудями. Интересно, и таких неприступных ведь кто-то имеет, подумал Бен.

Лифт остановился. Коридор перегораживали несколько сидящих на корточках мужчин.

Обернувшись на шум, они поднялись, и Бен увидел на полу лежащую статую с вздернутыми кверху тонкими ручками.

— А что здесь… — начал, было, он, но короткий вскрик остановил его и, обернувшись, он едва успел подхватить падающую в обморок девушку.

Она даже сознание теряла красиво. Держа ее на руках, он уперся взглядом ей в район глубоко разошедшегося декольте. "Поймав амазонок, поначалу отымели их, а потом поели", — пришли на ум летописи Нила. Сдобная женщина.

К нему подошел мужчина в сером пиджаке, весь выцветший и глаза белесые. Сунул удостоверение.

— Майор Вагнецов. Что это вы так девицу рассматриваете? Если бы красавица была в сознании, она бы смутилась.

— Сомневаюсь. А что здесь случилось?

— Факт как говорится налицо, — майор указал на поваленную статую, и Бен с ожившими волосами на голове понял, что это труп.

Вернее, волосы, конечно, не зашевелились, но было полное ощущение, что прическа отделилась от головы и существует отдельно. Мертвец был густо припорошен белой цементной пылью, даже открытый рот был белым. Бен почувствовал дурноту.

— Я, пожалуй, отнесу девушку в комнату. Здесь должен быть диван.

С чего он решил, что здесь должен быть диван, Бен и сам не знал. Ему надо было побыстрее скрыться с посторонних глаз, чтобы самому не загреметь в обморок вслед за девушкой. Он направился вдоль коридора, толкая подряд все двери и ища незапертую. Майор провожал его действия долгим взглядом.

Вскоре он наткнулся на небольшую контору и, так как дивана не обнаружилось, положил девушку на стол. Казалось, она спала. Спящая царевна. Однако тревожно, что она длительное время оставалась без сознания. Мысли угасла где-то на периферии внимания, и Бен заторопился обратно к оперативникам — он мог пропустить важную информацию.

Вагнецов разговаривал с подоспевшими медиками.

— Никогда не встречал такое странное трупное окоченение. Говорят, покойного видели два часа назад живого и здорового.

— Это не окоченение, скорее мышечный спазм, — возразил врач. — Нечто вроде мгновенного столбняка. Такое иногда бывает при инфарктах, вызванных сильным стрессом — испугом, истерией, скандалом. Точнее покажет вскрытие.

— Товарищ майор, — к Вагнецову подошел один из его подчиненных и, указав на стоявших чуть поодаль двух парней, сказал. — Эти молодые люди говорят, что десять минут назад проходили по коридору и трупа здесь не было.

— Значит, кто-то прошел после них. Кстати, установили имя убитого?

— На халате обнаружен бейджик на имя некоего Краюшкина.

Бен не смог сдержать возглас.

— Вы его знали? — Вагнецов вперил в него тяжелый взгляд бесцветных глаз, даже глаза его были казенными на вид, как и его пиджак и запах, от него пахло тюрьмой, ваксой.

— Он из отдела кадров. Устраивал меня на работу.

— Кстати, почему вы в таком виде? — майор указал на его заляпанные грязью брюки и рукава пиджака. — Испачкались, когда тащили труп? Где вы были в 17 часов?

Бен задохнулся от возмущения.