— Что опять не славу Богу, ваше сиятельство?

— Немедленно! Едем!

— Что за спешка, а барон? — крутил головой Митрич, в надежде найти ответ. — Надо подождать…

— Понимаешь, нет необходимости откладывать и даже наоборот, — выпалила она сердясь на него.

— Ну я не знаю, — почесал макушку он сбив на загривок шапку.

— Митрич, поспешаем, пока барон не вернулся, иначе от беды не уйти. Обещаю, всё расскажу по дороге.

Митрич смирился.

— Куда едем?

— В имение Софьи, там он меня навряд ли будет искать. К тому же у Софи много осталось детских вещей, а мне это ой как скоро пригодиться.

— Неужели наследник? — добром засверкали глаза садовника.

— Ты не ошибся, но барон испугался. Я его понимаю, не хочет продолжения рода оборотней. Думает, что родится именно он. Но Серж ошибается, Митрич. Это будет человек. Она сказала: "От человека родится человек" и я ей верю. Понимаешь меня.

Митрич смотря мимо неё задумчиво тянул:

— А я то думал, куда понёсся барон сломя голову, а он задумал лихое.

Тяня опустила голову пытаясь скрыть слёзы обиды:

— Да. Если б ты его видел, он такой был рассерженный. Решил, что ребёнка не будет.

Митрич крякнул, но с отъездом не спешил. Они ему были оба дороги.

— А вы точно не погорячились, ваша светлость? Может, погоняет и успокоиться?

— Кто знает, лучше не рисковать. Я б страх, как хотела ему не верить, но…

Он открыл дверцу и помог ей забраться в коляску.

— Миловидный юнец из вас получился. Так нарядились, что и не признаешь.

— Так надёжнее Митрич. К девушке прицепиться могут, а к молодому повесе нет. Но поехали, а то не ровен час нагрянет, тогда всё пропало.

Действительно вечер и ночь на постоялом дворе прошли без приключений, правда, на Таню, сверкая глазками, поглядывали две премилые девочки сидящие с маман за соседним столом. Но этим всё и закончилось. Утром чуть свет карета отправилась в путь. До поместья Софи, они добрались к вечеру. Ах, как грустно и радостно одновременно увидеться через какое-то время. Таня никогда не сможет привыкнуть к фокусам времени. Где жаждешь увидеть и боишься перемен. Ведь в человеке меняется не только лицо, разговор, поступки и образ мыслей. Получается, хочешь встретить одного, а видишь перед собой совершенно другого. Однако граф, хоть и не скрывал удивление приездом гостьи, но был доброжелателен. Ещё больше его поразило отсутствие багажа и барона. Как бы там не было, а хозяев её приезд привёл в состояние величайшего возбуждения. Гости здесь редки и им похоже по-прежнему рады. Они бросились обниматься и целоваться. Таня разместилась в той же комнате, что и в предыдущие приезды с Сергеем. Софи почти не изменилась ни внешне, ни внутренне, выдворив Владимира из комнаты, подсела к княжне на краешек кровати. Таня выдавливая улыбку сказала:

— Как приятно снова увидеть тебя, дорогая. Ты чудесно выглядишь.

— Мне тоже приятно. Мы не виделись целую вечность. Это такой подарок. Но милочка, почему ты одна? Что с бароном?

Вопросы не произвели на неё никакого впечатления. И всё же не пряча и не опуская глаз, она попросила:

— Мне надобно пожить у вас. Позволь Софьюшка.

— Сколько угодно. Об этом не печалься.

Таня умоляюще сложила ладошки на груди.

— Но надобно, чтоб граф не отписывал об этом Сержу.

Её глаза вспыхнули тревогой.

— Что случилось?

Вздохнув, Таня сказала почти правду.

— Есть две очень важные причины вытекающие одна из другой. Первая — мы поссорились. Вторая — я беременна и не хочу до рождения ребёнка его видеть. Как ты понимаешь, первая итог второй.

Софи удивлённо, но внимательно слушала её.

— Не понятно, но я постараюсь договориться с Владимиром. Что ещё?

— Мне нужны будут детские вещи и платье для себя. Я убежала от него в том, что ты на мне видишь.

— Бог мой, что ж у вас произошло? Он обидел тебя?

— Вовсе нет. Это другое. Он не хочет ребёнка. А мне надобно его сохранить.

Ручки Софи сделав взмах опять упали на грудь.

— Не вероятно. Что на него нашло?

Таня, не собираясь объясняться, отговорилась.

— Это долго объяснять и то совсем не моя тайна… Софи помоги!

— Ты можешь рассчитывать на меня. Сейчас принесу всё необходимое. Княжна, а ты уверена, что тою дорогою пошла, которою надобно было идти? Знаешь, ведь как бывает, потом светло вокруг нас, но поздно!

— Нет, нет. Я всё правильно решила, — заторопилась Таня.

Софи пожала её пальчики.

— Ты главное не волнуйся, всё образуется.

— Я знаю. Главное дотянуть до родов. У тебя ж я помню, была здесь бабка повитуха.

— Есть, есть. Отдыхай. Велю приготовить тебе ванную. Полежишь в травках, успокоишься.

Владимир подчинился жене, обещав не писать Сержу о Танином приезде, и дни закрутились водяным колесом мельницы, с каждым боем часов приближая золотую осень. Вот она уже дохнула ранней прохладой, опутав шёлковой паутиной красные кусты рябин. А за ней пожаловали и дожди. Иногда холодный, косой заряжал на неделю. Тогда топили печи, жгли камин и читали в слух книги. Шёпот женщин и их игру с пытающейся бегать вперевалочку девочкой, прервал пришедший с охоты Владимир. Дочка, обрадовавшись его приходу, оставив их, в момент переметнулась к отцу. Тут же принявшегося пылко осыпать её поцелуями. Он безумно любил этого потешного курчавого ребёнка, и она платила ему тем же. У Тани задрожали под тяжестью слёз ресницы. "Почему Серж такой упрямый. Ведь может случиться так, что её ребёнка никогда не подбросят над собой мужские руки…"