Джуди несколько раз за вечер пыталась поймать подругу в углу и расспросить обо всем, но Одри пресекала любые разговоры на эту тему.

– Лучше помоги мне сообщить Тому, что мы затеяли с фирмой. А то, мне кажется, эта новость серьезно пошатнет его юную неокрепшую психику. – В тот момент она и не знала, насколько близка была к истине.

– Тогда хотя бы скажи, как тебе нравится это безобразие? – Джуди повертелась перед ней в чудовищном костюмчике морковного цвета. – Ты, нахалка, обещала ходить со мной по магазинам. А сама заперлась со своим ненаглядным на двое суток и забыла про все! Двое суток, Одри! Что вы там делали столько времени без еды и воздуха?!

– Да как тебе сказать? – Одри опустила порозовевшее лицо. – А костюмчик ничего себе! Веселенький. Обхохочешься…

Когда большинство гостей, зевая, разбрелись по комнатам, и в гостиной осталось несколько человек, Том и Одри вместе залезли в глубокое кресло, удивительным образом так переплетя ноги, что непонятно было, кто у кого сидит на коленях. Погоду и скачки обсудили, о деньгах при дамах говорить было не принято, ужин прошел отменно и оставил о себе самые теплые воспоминания… В общем, ближе к полуночи по гостиной распространился благостный дух праздности и лени, когда уже не хочется ни с кем говорить, но еще недостаточно мужества, чтобы встать и отправиться в спальню.

– Гхм. – Джуди нарушила тишину. – Совершенно не хочется возвращаться домой.

– И не говори… – Виктор обнял ее за плечо и притянул к себе. – Но мы будем стараться как можно чаще бывать здесь. Знаете, как хорошо зимой в горах? О-о! Мы будем летать каждые…

– Да. Но… – Они с Одри переглянулись, и Джуди выпалила, набрав воздуха в легкие:

– В общем, Том, помнишь, ты нам кое-что предлагал?

– А? – Он поднял голову со спинки кресла, на которой было уже задремал, уютно сунув нос в густые волосы Одри. – Что? А что я вам предлагал?

– Ка-ак? Ты забыл? – с деланным возмущением произнесли обе подруги.

– Я звал вас к себе. Вы готовы?

– Н-нет.

– Понимаешь ли…

– Знаешь, Том…

– Подождите, – пробасил Виктор, перекрывая их виноватый лепет. – А как же ваш собственный бизнес? Том, они что, тебе еще не похвалились?

– Чем?

– Как? Ты не знаешь, что Одри и Джуди уже открыли, ну, не без моей, конечно, помощи, – он погладил себя по животу, – открыли фирму. Такую же, как у тебя. Так, девчонки?

– Угу.

– Ага.

– Да-да, я знаю, – замороженным голосом сказал он.

– Знаешь?.. – Джуди переводила недоумевающий взгляд с одного на другого, хотя Одри за спиной Тома округлила глаза и принялась отчаянно мотать головой.

– Конечно! Вы же уже говорили! – Том притворно зевнул. – Ну все. Я лично больше не могу. Ты идешь, дорогая?

– Конечно. – Одри встала, сделав в сторону друзей отчаянный жест, означавший, что она ничего не понимает и просит о помощи, но Том сцапал ее сильной рукой и, при всех приложившись к шее Одри долгим смачным поцелуем, сказал:

– Я сам себе завидую. И красивая, и умная, и еще теперь – состоятельная! Ужас! Нам пора, Одри. – И не дав ей опомниться, повел на второй этаж.

В эту ночь он не был так нежен, как раньше. Том ни словом не упомянул о разговоре внизу, не задал ни единого вопроса. Одри тоже молча уселась на постель с виноватым видом. Потом молодость и страсть взяли свое, и они снова слились в единое целое… Но сейчас он грубо целовал ее, словно кусал, словно хотел оскорбить или причинить боль. Он ласкал ее тело, как первобытный, необузданный дикарь, делаясь все более ненасытным в своих проявлениях любви.

– Зачем ты делаешь мне больно? – спросила она.

– Я тебя очень сильно люблю, Одри. – Том снова сжал ее своими клешнями так, что, казалось, у нее хрустнули кости. – Я… невозможно рассказать, что я чувствую, когда понимаю, что наконец-то ты – моя. Но я взбешен. Ты ничего не говорила мне про фирму.

– Но почему?.. А ну отпусти меня! Почему я должна была говорить? И что в этом плохого?

– Только то, что ты – не такая. – Он почему-то взял в руки ее длинные локоны. – Все это… Ты – не настоящая. Ты меня восхищаешь. Бизнес-леди. Но – ты не настоящая. Я тебя боюсь.

– Боишься?!!

– Боюсь. Боюсь, что что-то упустил, чего-то не понял. Я, оказывается, совсем тебя не знаю.

– Это что-то меняет?

– Я подумаю.

– Хорошо, думай, – холодно сказала она и отвернулась, натянув на себя одеяло.

Том долго молчал, наконец, уже засыпая, она почувствовала, как он обнял ее и, прижавшись к плечу, тихо засопел…

А утром, когда вещи были собраны и такси вызвано, Том внезапно заявил, что никуда не летит, а остается в Европе.

– В каком это смысле? – озадаченно спросил Виктор.