Вечером, пообедав, поднялась в номер.

Кинула на диван купленный сегодня журнал, включила телевизор. Разулась и прошла босиком в ванную. Разделась, приняла душ, вышла оттуда, закутанная в полотенце. Включила свет и... закричала.

В ее кровати лежал мужчина. Голый мужчина! Правда, часть его тела скрывало легкое покрывало, но она знала, что и под ним из одежды ничего не будет обнаружено. И этот мужчина улыбался, насмешливо разглядывая ее своими пронзительными голубыми глазами, которые она так стремилась забыть.

– Что ты здесь делаешь?! – в гневе воскликнула девушка.

– Решил кое-что уладить лично, раз уж ты так быстро уехала и не отвечала на мои звонки, – ответил он, не сводя с нее пристального взгляда.

Трини почувствовала, как краска заливает ее лицо. Она ведь стояла перед ним практически обнаженной!

Джонатан любовался ею. Этой колдуньей с изумрудным взглядом, словно приворожившим его. Ее влажные от воды вьющиеся волосы выглядели более темными, чем обычно, но в них все так же горел огонь. Все тело ее манило его к себе. Хотелось прикоснуться к нему. Почувствовать его шелковистость. Прижаться губами. Вспомнить его нежный вкус и цветочный аромат.

Всего сутки они не виделись, а он уже соскучился.

Он так хотел взглянуть на нее, что пришлось объясняться с Мартином, чтобы узнать, где скрывается его дочь. Конечно, Брукс не упоминал о Коре и постарался описать ситуацию без конкретики, лишь упомянув, что поругался с Трини и теперь хочет ее разыскать. А потом ему пришлось долго ехать. Дать солидную взятку портье, чтобы его проводили в номер. Да чего только не пришлось сделать ради этого момента...

– Убирайся! – Трини потуже перевязала полотенце, чем вызвала улыбку на его лице, и еще больше нахмурилась. – Я не хочу с тобой разговаривать!

– Но, видимо, придется, – мягко заметил он. – Я же здесь. И именно за тем, чтобы поговорить и все выяснить.

– Мне этого не нужно. Я уже достаточно видела.

– Да? – отозвался он с сомнением в голосе. – И что же, позвольте полюбопытствовать?

– Ты целовался с Корой!

В глазах Тринити горела непримиримость. Она проклинала Брукса за то, что он заставляет ее вспоминать сцену, которую она так хотела забыть.

– Немного неверно подмечено, – возразил между тем Джонатан. – Это Кора целовалась со мной.

– От перемены мест слагаемых... – фыркнула девушка.

– Это только в математике не меняется, – закончил за нее Брукс. – А в чувствах все совсем по-другому.

– И что же такого ДРУГОГО было у тебя с Корой?

Она вперила в него гневный взгляд, ожидая ответа.

– Ничего, – произнес Брукс. – Мы расстались друзьями, если ты это хотела услышать.

– Мне все равно, – пробурчала Трини, отходя немного подальше, словно и на таком расстоянии не чувствовала себя в безопасности рядом с Джонатаном.

Он медленно поднялся и обернул покрывало вокруг тела, чтобы не смущать ее. Приблизился к ней, пристально глядя в глаза и не давая возможности что-то обдумать, отступить, убежать... будто загипнотизировав и лишив воли.

– Я люблю тебя, Трини, – проговорил он. – И ни одна женщина на свете не заставила бы меня измениться, принять другую веру, повернуть в свою сторону. Только ты для меня дорога. И только тебя я не хочу потерять, поэтому и потратил столько сил на розыски.

Она смотрела в его честные глаза и хотела верить им. Хотела, но увиденная в его кабинете картина всплывала перед ее мысленным взором, заставляя злиться на него, несмотря на те чувства, которые отражались в его взгляде.

– Ты нужна мне, Тринити, – прошептал он, заключая в ладони ее лицо и заставляя смотреть на себя, не отводя глаз. – Я люблю тебя больше всего на свете и хочу никогда не расставаться с тобой. Позволишь ли ты мне быть рядом?

В его глазах застыл вопрос.

Девушка моргнула. Что это? Она не ослышалась?

– Тринити Лайтмен, согласна ли ты стать моей женой? – повторил он, так как она продолжала молчать и эта затянувшаяся тишина давила на него, заставляя напрягать все мышцы, чтобы сбросить ее, вздохнуть полной грудью.

– Ты и правда любишь меня? – дрожащим от волнения голосом спросила она, ощутив, как непрошеные слезы заблестели в глазах.

– Больше жизни, – подтвердил он, вглядываясь в ее лицо, ища ответ в ее взгляде.

– Тогда, – Трини сглотнула образовавшийся в горле комок, – я выйду за тебя, Джонатан Брукс. Потому что люблю тебя и не представляю себе свои дальнейшие годы без тебя...

– Родная моя, – прошептал он, обнимая ее, прижимая к своей груди, в которой билось его влюбленное сердце. – Ты даже не представляешь, как я рад это услышать.