— А куда он уплыл? — уточнил Тарас.

— Точно мне неизвестно, — ответил капитан, — корабль ушел в сторону Коринфа. Но поговаривают, что в Спарту, по приказу эфоров.

— Значит, разминулись, — с плохо скрываемой радостью в голосе произнес Тарас, — я ведь как раз плыл ему навстречу. В какой стороне Саламин?

— Вон там, — указал на окутанную легкой дымкой на горизонте возвышенность капитан, — но будь осторожен. Нам приказано ждать персов в любой момент. Вчера мы уже видели их паруса. Их сотни. Они могут напасть отовсюду.

— Знаю, — ничуть не удивился Тарас, — мы ведь на войне.

За время плавания между островами Тарас не раз посматривал на юг и не раз замечал там перемещения группы парусов, среди которых ему привиделись египетские.

— Не обманул капитан, — подумал вслух Тарас, — враг у ворот. Только бы не перехватили нас до Саламина, а то не слишком хочется погибать в одиночку, да еще во славу Афин.

Но даже когда впереди показался огромный остров, загнутый подковой, который по описанию походил на искомый Саламин, паруса персидских кораблей все еще маячили на горизонте.

— Смотрите, господин Гисандр, — осмелился побеспокоить его стоявший рядом Бриант, — вон там, за холмами, какой-то пожар.

Караван спартанцев как раз приближался к цели. Тарас отвел взгляд от Саламина, все берега которого с этой стороны были просто усыпаны триерами, подогнанными друг к другу так близко, что напомнили ему тот самый мост через Геллеспонт, по которому Ксеркс переправил свою огромную армию на греческую землю из Азии, и посмотрел в указанном направлении.

Прямо по курсу, за узким проливом, разделявшим большой остров и материк, на некотором удалении от берега над вершинами холмов полыхало огромное зарево. В его отсветах были хорошо различимы две крепостные стены, что тянулись от побережья, скрытого сейчас от Гисандра скалистым островом, к далеким холмам, на которых раскинулся огромный по здешним меркам город. В языках пламени даже с такого расстояния можно было различить высокие колонны храмов, портики стены и крыши домов. Все это сейчас было затянуто черным дымом. Поднимаясь вверх сразу в нескольких местах, он собирался в зловещее черное облако, зависшее прямо над городом.

— Похоже, мы опоздали, — догадался Тарас, — и персы уже взяли Афины. Я не вижу отступающей армии, а город как будто вымер.

— Зато посмотрите, сколько здесь солдат и кораблей, — указал на близкий уже остров Бриант.

— Да, не иначе все они здесь, — согласился Тарас, — а город оставили без боя.

Он отступил от борта к центру корабля и окликнул капитана:

— Илларий, приставай вон там, где больше всего палаток. Чует мое сердце, Фемистокл где-то там.

На подходе к острову им встретилось боевое охранение, пять триер, вынырнувшие словно из ниоткуда. Тарас так и не смог понять, как все они уместились за едва различимой скалой, отстоявшей от острова всего на пару стадий. Пока гении маскировки преграждали им путь и выясняли, кто они и с какой целью прибыли сюда, Тарас пристально осмотрел эту часть острова и убедился, что здесь собрались почти все афинские триеры.

— Где я могу видеть Фемистокла, — начальственным тоном, который должен был особенно раздражать афинских моряков, поинтересовался Тарас, — у меня к нему неотложное дело.

— Главнокомандующий сам решает, с кем ему встречаться, — заявил ему в ответ командир охранения, — но если он согласится принять вас, то его можно найти вон у тех палаток.

— Я не ошибся, Илларий, — повторил Тарас, после того как кордон был пройден, — правь к палаткам.

Когда корабли спартанцев приблизились к берегу, добраться до самой кромки смогли лишь три корабля, остальные были вынуждены болтаться на мелководье, став на якорь во втором ряду опоясавших берег триер.

— Ну и теснота, — ворчал себе под нос Тарас, спрыгивая на камни Саламина.

Афинские солдаты воззрились на красный плащ спартанца с явным неудовольствием. Многие буравили Гисандра тяжелыми взглядами, словно не понимая, как он осмелился здесь появиться. Тарас подозвал к себе своих «спецназовцев» и приказал держаться плотной группой позади себя. Но не прошел он и двадцати шагов по направлению к приметным палаткам на возвышении, как был остановлен патрулем.

— Кто ты и зачем прибыл сюда, спартанец? — поинтересовался гоплит в доспехах, украшенных изображением Афины, за спиной которого выстроились человек десять таких же бойцов.

— Я Гисандр, спартанский наварх, ищу встречи с Фемистоклом и главнокомандующим флотом Эвривиадом. Говорят, они где-то здесь.

— У спартанцев появились навархи? — нагло усмехнулся гоплит, и не думая двигаться с места.

— Я тороплюсь, — не стал втягиваться в ненужный спор Тарас, хотя подобное обращение и задело спартиата, — доложи немедленно своему командиру о том, что я прибыл.

Теперь настала очередь афинского гоплита закипать от негодования, он даже сжал рукоять меча, но сдержался. Время было неподходящее для выяснения отношений.

— Они оба вон там, на вершине, — нехотя выдавил из себя гоплит, — наблюдают за… передвижением персидского флота.

«Знаю я, за чем они наблюдают», — подумал Тарас, но вслух произнес другое.

— Так проводи меня к ним, — заявил он тоном командира.

Гоплит опять схватился за меч, но вновь сдержался.

— Ты прав, спартанец, — медленно проговорил он, — я не могу отпустить тебя одного разгуливать по этому острову. Следуй за мной со своими людьми.

И первым зашагал вверх, сделав знак своим гоплитам, к которым прибавился еще отряд, встать с обеих сторон от спартанцев. «У меня будет даже почетный эскорт из афинян гоплитов, — усмехнулся Гисандр, направляясь следом, — забавно для спартанца».