Темнело. Дождь разошелся по-доброму.

Босоногая девушка поставила на стол горящую восковую свечу – на стенах нарисовались расплывчатые, подвижные тени.

Подруги обсуждали, в какую пору лучше выехать в монастырь, – решили отправиться в путь до восхода, когда даже сторожевые псы ленивы на лай.

Матушка Степанида собралась распорядиться о трапезе, но тут послышались голоса – татары с руганью требовали пустить их во двор.

– Пошто, нехристи, пожаловали-то? – воскликнула Степанида.

– Из-за меня. Аль невдомек тебе, что княжьи нюхачи углядели, что к твоим воротам свернула.

Крики у ворот стихли. Попадья, пометавшись в испуге по горнице, крестясь, села на лавку возле стола, шепча:

– Пронеси, Господи, лихую беду!

Вошел татарин в синем парчовом халате, промокшем от дождя.

Ирина сразу узнала того, кого свалила на землю ударом плети. Недружелюбно осмотрев женщин, татарин заговорил, обращаясь к боярыне:

– Мурза Алиман подает тебе совет, чтобы ты, когда солнце расстелит по городу утренние тени, выехала домой. Мои люди позаботятся о твоем покое в дороге.

– За совет мурзе скажи спасибо. Только разъясни, как мне быть, ежели солнышко не осветит город? На воле льет дождь, ишь, как намочил твою парчу.

Улыбка и лукавинка в глазах боярыни разозлили татарина, он сплюнул на пол и, ничего не сказав, вышел. В горнице ожила тишина. Было слышно, как потрескивал фитилек свечи.

Боярыня, склонив голову, бродила по горнице.

– Как по-лихому все обернулось, Аринушка.

– При уме, Степанидушка, и от лиха можно к счастью тропку найти. Есть захотелось! Может, покормишь. Сердитая, я всегда есть хочу.

– Сейчас, родимая. Сбиралась уж, да татары гомоном с толку сбили.

Попадья, припадая на левую ногу, вышла, а боярыня, встав, подошла к открытому окну, прислушиваясь к шуму дождя, спросила себя вслух:

– Что это со мной? Ведь вот только сейчас об Андрее вспомнила. Как спасти себя и его от беды? Как сказать ему о ней? Боязно мне потерять счастье! Как же поступить, Аринушка? Думай! Аль не веришь больше, что от любой беды можно в сторону свернуть? Андрей, Андрей, как примешь душой мою горестную правду?

Ирина Хмельная, вернувшись из города под охраной конных татар, нарушила покойную жизнь обитателей вотчины. Люди судачили о том, почему хозяйка вернулась домой под приглядом нехристей. Чтобы успокоить людскую баламуть, боярыня наказала тиуну известить их, что татары охраняли ее по приказу баскака, поскольку на дорогах объявились разбойные ватаги.

Тиуна люди слушали будто бы со вниманием, хотя мужики, прищуриваясь, все же недоверчиво почесывали затылки.

Боярыня никому не сказала правды, но от Андрея на этот раз не скрыла, что хан требует, чтобы она приехала в Орду. Признание боярыни ошеломило Андрея. Скрыв испуг, он внимательно выслушал Ирину, запомнил каждое слово и совсем растерянным, не проронив ни единого слова, ушел из хором в березовую рощу.

День простоял хмурым и душным.

Под вечер над озером и островом нависла иссинячерная туча. Грозой не окатила, хотя громыхал гром, небо чертили сверкающие зигзаги молнии. Попугав, туча лениво утянулась в западную сторону, но духоту с собой не увела.

Поздно из-за частокола заозерных лесов поднялся лунный шар, расстелив на воде свое огненное отражение. Луна всходила окровавленная. Сидя на валуне, Андрей смотрел на ее восход, и казалось ему, что такую огненность лунного шара он видел впервые. После того что он узнал от Ирины, Андрею эта огненность невольно представлялась знамением, предупреждавшим о нежданной беде с Аринушкой.

Знал Андрей, что вызов боярыни в Орду грозит неотвратимой бедой, думал, как спасти любимую, в каких заповедных лесных урочищах укрыть ее от татарской неволи. Однако в мыслях этих не было смелости, которая дала бы надежду на то, что сможет спасти от беды Аринушку.

Едва услышав шаги, Андрей уже знал, что идет боярыня. За кустарником ее не было видно, но он не сомневался, что она уже близко, и, обернувшись, увидел любимую, освещенную оранжевым светом луны. Андрей торопливо шагнул навстречу и замер, когда она плотно прижалась головой к его груди.

– Насилу сыскала тебя! Пошто от меня хоронишься?

– С испугу, Аринушка! Молвленное тобой насмерть перепугало. Да неужли правда?

– Не до конца сказала про свою беду. Потому как сама разум от злой вести потеряла.

– Молю тебя, не утаивай ничего. Все скажи, Аринушка. Не молчи сейчас христа ради.

– Скажу. Ничего не утаю. Радость ты в моей жизни. Скажу. Только вот сяду, а то нет силы в ногах.

Боярыня опустилась на омшелый валун. Андрей встал возле нее на колени, не выпуская из рук ее горячую руку. Ирина долго молчала, а он нетерпеливо ждал. Наконец она заговорила: