Ей вдруг стала безразлична ее доступная нагота, ее распирала злость. Как он мог, как посмел следить, подглядывать за ней? И она проговорила вслух:

– Как ты посмел подглядывать за мной?

– Я не подглядывал, я случайно, – он пытался отвернуться, не смотреть на ее парящее в воде тело, но у него не получалось, он не смог отвести глаз. – Я не слышал, как ты зашла в дом, а потом сверху раздался шум. Я и подумал, что кто-то пробрался в дом и роется в комнате. – Он так и сказал – «пробрался в дом». – Вот и поднялся осторожно, чтобы посмотреть. А потом оказалось, что звуки исходят из ванной комнаты.

Почему-то его объяснение разозлило Элизабет еще сильнее. Может быть, из-за влажных, слишком чувственных глаз, которыми он продолжал проникать в нее.

– Неправда, ты знал, что я здесь, в ванной! – закричала она, не сдерживая себя. – Я сказала тебе, что буду в ванной, когда пришла. Ты просто подглядывал за мной.

– Нет, честное слово, я не слышал, – начал оправдываться Влэд, но из ванной не выходил. Так и стоял на пороге.

Элизабет поняла, что спорить бесполезно. Вот, кретин, козел, взял и испортил все – ее фантазии, ее мечтательное настроение.

– Ладно, закрой дверь, – сказала она, не скрывая раздражения.

Но он не закрывал, видно было, что он колеблется. И ей захотелось сказать что-то грубое, обидное, что-то, что вывело бы его из себя.

– Или ты хочешь, чтобы я отсосала у тебя прямо здесь?

Она видела, как он отпрянул, отшатнулся, резец с длинным узким лезвием описал в воздухе короткую дугу.

– Зачем ты так, Лизи? – Щеки его покраснели еще сильнее. – Я только хотел сказать, чтобы ты была осторожнее с теми двумя, с которыми ты познакомилась. Ведь неизвестно, кто они такие.

– Так ты за мной повсюду следишь, не только в ванной? – взорвалась Элизабет новой вспышкой гнева. От возмущения она даже приподнялась, но тут же правая рука скользнула по керамическому дну ванны, и тело, потеряв опору, снова ушло под воду.

– Ты что, постоянно за мной следишь? Как ты можешь? Кто тебе разрешал? Или ты… – смешная мысль вдруг мелькнула в голове, – или ты ревнуешь меня? – И она захохотала, немного натужно, наигранно, но достаточно вызывающе для того, чтобы он медленно, плавно прикрыл за собой дверь.

От потока свежего воздуха зеркало напротив прояснилось, и теперь Элизабет могла разглядеть в нем свое лицо. Удивительно, но оно выглядело довольным.

– Надо же, – проговорила она сама себе, – что я там ему наболтала? Что-то про «отсосать». Надо же, сказать такое! И слово подобрала. – Лицо в зеркале улыбнулось. – А как он опешил, он небось в жизни ничего подобного не слышал.

Потом она опустилась ниже, на самое дно, так что только лицо выступало из воды, и стала смотреть вверх, в потолок. Впрочем, она с трудом видела его, она снова думала о том, что в ее жизни необходимы перемены – скорые и решительные, иначе она никогда не станет такой, как Джина, а превратится в свою мать. И так же, как и мать, зря проживет жизнь.

– Бедная, несчастная мама, – проговорила Элизабет вслух и тяжело вздохнула, затем, повернув голову направо, взглянула в зеркало. Но там уже ничего не было видно, кроме потной, болезненной, белесой пелены.

К шести часам она была полностью одета. Пришлось покопаться у мамы в гардеробе, выбрать платье, которое более или менее подходило по размеру. Туфли искать не пришлось, в Динином гардеробе их было десятка полтора, стояли в ряд вдоль стенки и все отлично приходились по ноге.

Еще минут двадцать Элизабет просидела перед трехстворчатым трюмо, разглядывая себя в зеркале под разными углами, пока не придумала, как лучше собрать волосы в пучок, подвела глаза, подкрасила губы, снова придирчиво оглядела себя. Из зеркала на нее смотрела совершенно незнакомая девушка очень приятной наружности. Ну просто очень! И главное, уже совсем взрослая, никакой не подросток, именно девушка.

– Такая вполне может нравиться, – сообщила сама себе Элизабет и, довольная, откинулась на спинку кресла, подальше от зеркального отражения.

Главное было проскочить незамеченной мимо Влэда, конечно, плевать на него, остановить ее он в любом случае не сможет, но начнет нудить: зачем да почему. Зачем накрасилась так? Да куда собралась? Опять надо будет кричать на него, чтобы не лез не в свое дело. А портить себе настроение сейчас не хотелось. К тому же и краска могла поплыть.

К счастью, он, как всегда, находился где-то в глубине дома, и Элизабет уже из коридора, уже открыв входную дверь, крикнула только, что уходит, и тут же выскочила наружу.