Дух мой в смятении, но могу твердо сказать, что ритуал Хазаб-Тарш мы исполнили по всей форме. И он подействовал. Земля и небо содрогнулись от заключительных слов и жестов, а потом мы увидели, что статуя движется. Прекрасная Мхара пошевелилась, медленно оторвав руки от груди, разведя их в стороны и наконец, воздев к мутно-серому небу. Засверкали молнии, из небытия возникли тучи, закружив спиралью над Великой Богиней. Кажется, Алхав первым закричал «ура», и мы подхватили, словно безумные. Увы, это были последние минуты жизни для всех, кроме меня. Может быть, лучше уж было погибнуть там, плечом к плечу с товарищами?

Земля содрогнулась еще раз и, вздымая тонны песка, к небу с диким ревом взвилось нечто черное, подобное гигантской колонне. То был Великий Червь Цфарг! Он явился на новый раунд битвы богов, которую полагал давно законченной. В следующее мгновение Хозяин Песков бросился на Зеленую Мать, ответившую ударом грома…

В этот момент мы еще могли уйти! Но остались, завороженные мощью и величием представшего нашим взорам зрелища. От нашего внимания укрылось, что Червь явился не один, а с легионом отпрысков, бывших его точным подобием, и уступающим лишь размерами. Впрочем, каждый из них был не меньше человека. Не успели мы оглянуться, как эти мерзкие твари набросились на нас.

Мы все же могли уйти. Но товарищи мои, разгоряченные духом битвы, решили вступить в драку, открыв огонь по червям, коим он не причинял ни малейшего вреда. Прежде чем это стало понятно, четверо моих друзей были растерзаны и сожраны черными чудовищами среди древних руин под грозовым небом неведомой планеты в Мире Снов!

Я выжил потому, что страх овладел мной, и главным побуждением в те минуты было не драться, а бежать. Из последних сил я прошептал слова Возвращения, и разорвал губительный контакт.

Никогда еще реальность не казалась мне столь прекрасной. В миг пробуждения я надеялся еще, что смерть друзей была лишь иллюзией, но надеждам моим не суждено было сбыться. Они сидели рядом со мной, как обычно, вкруг стола с талисманом, — сидели неподвижно, закрыв глаза, лишь из-под век выступили капли темной крови… И сиреневые крупинки на устах. Все мертвы.

Я бежал оттуда, и бегу до сих пор. Мне нельзя останавливаться. Если остановлюсь, то засну, а спать мне нельзя. В тумане дремы ждет меня Великий Червь. Я уже слышу его зловонное дыхание… У прохожих, что спешат мимо меня под дождем, вырастают щупальца и жвалы. Что-то ревет далеко за серыми башнями, а в небе кружатся тучи. Не заснуть!

февраль 2002

В недобрый час решил я отправиться на Кереметовы болота.

Лишь богам предков наших ведомо, что скрывают эти проклятые топи. Но люди забыли богов, и неоткуда более нам ждать помощи и благословения.

Так размышлял я, прокладывая путь через погибельную трясину, жадно чавкающую подо мной. Зловонный туман клубился вокруг, и солнца не было видно. Часы тянулись как годы в царстве вечного разложения. Страх и отчаяние все более овладевали моей мятежной душой.

Но вот из белесой мглы показались черные тени, и узнав их, я содрогнулся. То были осьмиконечные деревянные кресты — полусгнившие, торчащие из мшистой земли вкривь и вкось, словно в богохульном танце.

Так понял я, что достиг заветной цели своих странствий.

Летописи поведали мне, что в давние времена лесная глушь на краю болот стала прибежищем секты какого-то старообрядческого толка. Предводителем раскольников был человек, наделенный сверхъественными способностями, именовавший себя Неффалимом. Он пророчествовал о последних временах и обещал приверженцам своим спасение от мира и жизнь вечную.

Первое обещание, во всяком случае, было исполнено: заболачивание местности продолжалось неуклонно многие годы. Дороги становились непроходимыми, а гати наводить никто и не думал. И обитель сектантов сгинула на болотах, а потом о ней просто забыли.

Из всех ныне живущих я первым ступил на эту землю!

От старого кладбища дорога шла в гору, под ногами больше не хлюпало.

По пути мне встретился заброшенный яблоневый сад, с низкорослыми и корявыми деревцами. Однако некоторые из них еще плодоносили. Я попробовал одно яблоко — оно оказалось почти безвкусным, с примесью какой-то тухлятины.

Наконец, я добрел до деревни и увидел дома — точнее, то, что от них осталось. Одни деревянные избы рассыпались грудами гниющих бревен, другие совсем вросли в землю, чернея провалами окон, словно огромные норы. Время не пощадило творения рук человеческих, да и глупо было надеяться на иное.

Устало я шествовал по этой забытой земле, как вдруг увидел впереди фигуру в черном одеянии. По неведомому обычаю оно скрывало полностью лицо, руки и ноги незнакомца. Так неужели здесь еще живут люди?