— Ну, почему же, — вежливо заметил я.

Старик посмотрел на меня и, вздохнув, продолжил свой рассказ:

— В общем, официальные экспедиции для проверки своих гипотез Ивану Семеновичу проводить запретили, но у него хватило сил и смекалки организовывать неофициальные — на свой страх и риск.

Одна из таких экспедиций и перевернула нашу жизнь. Кроме самого Рогова, в ней было еще трое его аспирантов — и я в том числе. Мы были молоды и полны энтузиазма в поисках неведомого.

Однажды мы остановились поблизости от какой-то захолустной деревни — только не спрашивайте, где это, я не скажу. Ничего примечательного там не было, все — как обычно: беззубые старики, голосистые бабы, спившиеся мужики и их дебильные дети… — рассказчик тяжело, с надрывом закашлялся. Я терпеливо ждал.

— Илоты, — вымолвил он, прочистив горло стаканом теплого чаю.

— Что? — не понял я.

— Илоты. Был такой народ в Древней Греции. Редкий случай коллективного рабства в истории. После завоевания Спартой за несколько поколений илоты полностью утратили свою культуру. Распахивая земли, они находили обтесанные камни и приписывали их циклопам, а проржавевшие мечи и кинжалы выкидывали в реку Эврот, потому что спартанцы запрещали иметь оружие. Они не ведали, что пашут на развалинах великих городов, что этим оружием их предки сражались под стенами Трои.

— При чем тут Троя? — на всякий случай спросил я, потеряв нить.

— Не при чем! — буркнул бывший историк. — Забудьте. Итак, местные жители рассказали нам, что склон глубокого оврага около деревни недавно обрушился и стали видны какие-то странные камни. Мальчишки пугали друг друга историями о блуждающих зеленых огоньках над тем местом. Иван Семенович сразу же заинтересовался необычной находкой.

— И что там оказалось?

— Древнее погребение. Совершенно неизвестной культуры. В каменной могиле лежал скелет добрых двух метров длиной. А ведь до сих пор считалось, что древние люди были низкорослы… Мы не нашли ни старинного оружия, ни драгоценностей — того, что обычно клали с покойным. Зато там находились удивительные артефакты. Одним из них и была флейта…

— Флейта Азатота?

— Так окрестил ее один мой знакомый много лет спустя. Но разве дело в названии? Мы так не узнали имени погребенного исполина — там не было никаких надписей. А если бы даже и были, не думаю, что мы смогли бы их расшифровать.

Рассказчик задумался, и лицо его исказилось от тягостных воспоминаний.

— Весь день был ясным, — наконец вымолвил он. — Но к вечеру невесть откуда набежали тучи. Засверкали молнии, прогрохотал гром. Мы приготовились к дождю, но его так и не пролилось ни капли.

Ночью профессору Рогову стало плохо. Мы не понимали, что с ним, и ничем не могли помочь. А до ближайшей больницы было двадцать километров по бездорожью… Иван Семенович бредил, и его отрывистая речь внушала нам, молодым людям, ужас. Профессор кричал, что его душат призраки с зелеными глазами, ни с того ни с сего переходил на древние языки… И наконец умер.

А в нас словно бес вселился. И вот, под сполохи зарниц и далекие раскаты грома, у еще не остывшего тела Рогова, мы поделили сокровища Древних, ибо они влекли нас с необъяснимой силой…

— И вам досталась флейта? — уточнил я.

— Да! — выдохнул осквернитель могил. В лице его читалось странное возбуждение. Должно быть, он слишком сильно переживал события той ночи.

— Как вы научились играть на ней и когда обнаружили ее целебную силу?

— В детстве меня учили музыке, — усмехнулся рассказчик. — Может, и это повлияло каким-то образом. Чем больше я думаю над прошлым, тем больше чувствую, что все было не случайно! А на ваш вопрос я отвечу просто: мне было видение. Точнее, вещий сон.

В этом сне я шел через какое-то жуткое место под зеленым небом, а вокруг лежали тела людей — искалеченные, в язвах, крови и гное. В руках у меня была флейта — я заиграл на ней, и умирающие исцелились. Они поднимались с черной земли — один за другим, благодаря меня тихим голосом и лучезарной улыбкой. А потом расправляли крылья за спиной и улетали ввысь…

Проснувшись, я уже все знал и умел. Точнее, все необходимое.

— Расскажите, как вы лечили людей. К сожалению, мне не удалось найти о вас почти никаких упоминаний в официальных источниках. В отличие, скажем, от Джуны и прочих деятелей того времени.

— О, я был осторожен! Как-никак, из семьи врагов народа. Я никогда не доверял власти — сегодня она смотрит на что-то сквозь пальцы, а завтра… Короче, я не лез на рожон. Работал только с теми, кому верил. И не пытался заработать денег и славы. Разве Спаситель требовал платы за свои чудеса?

— Вы верующий человек?

— Не православный, если вы это имеете в виду. Хотя теперь у нас все православные, даже грабители и убийцы ходят с золотыми крестами… В молодости я был атеистом, а потом, когда произошло все это… Не знаю. Я верю в Неведомое Нечто. И Оно совсем не так благостно, как ваш боженька, поверьте мне.