Тем не менее, когда замызганный состав со скрежетом вошел в клоаку станции «Гранд-стрит», Ави уже точно знал, что делать. Он позвонил своему поставщику, которым по совпадению служил его шурин Ефим, и попросил заказать на фабрике партию спортивных костюмов в неоновых расцветках.

— Неоновых? Ави, ты того? — воскликнул шурин.

— Я не того, — терпеливо сказал Ави. — Тут один небольшой гешефт есть, долго рассказывать.

— Ты торгуешь со шварцами?

— Нет, Ефим, я собираю баскетбольную команду. Да, я торгую со шварцами. Тебе-то какое дело? Деньги у них такие же зеленые.

— Тьфу, — сказал Ефим, но костюмы прислал.

Два года спустя Ави владел четырьмя магазинами одежды на Нижнем Манхэттене, каждый под названием «Сосна», а также магазином кроссовок и оптовым складом Ефима. Он начал рекламироваться — сперва исключительно в вагонах метро. На его рекламных плакатах специально оставалось много незаполненного белого фона, как бы притягивающего граффити; неизбежно возникающие на них тэги смотрелись как изначально задуманный элемент дизайна. Райтеры — аэрозолыцики в армейских сапогах — невольно работали на Ави. Бомбя его рекламы, они выполняли за него самую трудную часть задания — придавали его бизнесу реальный вид.

Он зазубрил всю эту лингвистическую шрапнель — бомбы, тэги, — потому что хотел знать клиента в лицо. Он ходил в кино на фильмы, которые обсуждали при нем покупатели, еле улавливая сюжет, но зорко следя за костюмами. Он взял на заметку малопонятную, но неистребимую любовь своих гарлемских гостей к фильму «Лицо со шрамом» и вопреки всем своим профессиональным инстинктам затоварился кожаными пальто, по логике вещей вышедшими из моды к концу семидесятых. Всю партию разобрали за неделю. Он стал заказывать «особые издания» — ограниченные тиражи спортивных костюмов с коронами, стразами, надписями в шрифтах а-ля граффити, золотой вышивкой, леопардовыми пятнами — и выставлять их на продажу за все более экстравагантные суммы. Сколько бы он ни просил, клиенты платили: многие из них, как он заметил, не вполне понятным ему образом богатели сами.

Еще через год-полтора на пороге объявилась грудастая корреспондентша еженедельника «Виллидж Войс», сказала, что пишет серию статей про искусство граффити («Искусство?» — переспросил озадаченный Ави), и принесла ему кассету группы по имени «Стрит-Клик».

— Послушайте, — сказала она, нажимая клавишу на портативном магнитофоне. Пластмассовый корпус затрясло от стандартного трясогузочного ритма, к которому Ави уже успел привыкнуть.

— Ничего не понимаю, — признался Ави.

— A-Dog — это вы, — объяснила журналистка. — Рэпер говорит, что ему нужны новые кроссовки, поэтому он звонит вам в Нижний Ист-Сайд. А «СОС» в начале — каламбур на название вашего магазина, «Сосна». Это, так сказать, бесплатная реклама вашего магазина. Я ничего подобного еще не встречала.

Ави не сказал ни слова, только очень быстро заморгал здоровым глазом.

— Но это не все, — продолжила девушка из «Войса», перематывая. — Послушайте последнюю строчку: «Хватит трепа / долой непонятки / носатым респект / пацаны в порядке». Это что-то вроде комплимента евреям. Так что вы играете важную роль в диалоге между культурами. Для рэп-группы крайне нехарактерно…

— Они знамениты? — перебил ее Ави.

С этого момента зарабатывать стало прямо-таки до неприличия просто. Сосна терпеть не мог платить кому-то за аренду помещений — как деньги в топку! — и поставил себе новую цель: купить все шесть зданий, в которых разместились его магазины. Чудесным образом, как только он взял эту планку в середине девяностых, цены на недвижимость в районе поползли вверх. Ави опомниться не успел, как стал хозяином целых кварталов Нижнего Ист-Сайда. Каждую новую покупку он финансировал займами в залог покупки предыдущей, при этом никогда не занимая больше добавленной стоимости: так он мог в любой момент продать все и остаться при своих. Необходимости в этом, правда, не возникло. Ему понадобилось пятнадцать лет, чтобы купить свои первые шесть зданий, — и восемнадцать месяцев, чтобы купить еще двадцать два.

Сосна пировал на руинах портновского ряда Орчард-стрит. Он одну за другой пожирал кирпичные скорлупки, когда-то ютившие в себе магазин матрасов Шахтера, кошерную кулинарию Бернштейна, текстильное ателье Пенхина, молочную лавку «Гранд». В освобожденные помещения въезжали предприятия нового толка — магазины «игрушек для взрослых», торговавшие кляпами и плетками; рок-клубы, в которых играли на расстроенных гитарах, оглушительно громко и не всегда руками; модные бутики, в витринах которых висели дырявые и заляпанные краской футболки. По дороге Ави сгрузил свои магазины одежды на Ефима — без единого спазма сожаления или ностальгии. Он едва заметил, как это произошло. Ефим разорил все шесть в течение года, таким образом став его самым большим должником-арендатором. Ави оставил его извиваться на крючке: пусть жена на братишку полюбуется.

К 2006 году компания Сосны, «Самоцвет», была де-факто синонимом Нижнего Ист-Сайда для людей, которые в таких вещах разбираются. Она управляла некоторыми домами, которыми не владела, и сдавала некоторые помещения, которыми не управляла, но чаще всего она делала и то, и другое, и третье. Время от времени зловредная лазейка в законе даже позволяла Сосне взимать отдельную плату как агенту — за аренду своей же собственности.

Насчет последнего факта я остался бы в полном неведении, если бы моя жена не обнаружила эту лазейку в нашем собственном договоре и наглухо ее не законопатила. Вместо того чтобы подписать стандартный двенадцатистраничный документ, присланный Бертой, Нина вернула его с восемнадцатью страницами поправок. Сосну это явно заинтриговало. Когда мы зашли в офис «Самоцвета» в следующий раз, он был тут как тут.