— Огонь, огонь, огонь! — скомандовал уоррент-офицер по своему каналу радиосвязи девяносто минут спустя. И тут же, уже по системе внутренней связи, заметил: — Господи, какое фантастическое зрелище!

На аэродроме авиабазы в Неллисе базировалось самое большое авиакрыло истребителей ВВС, а сегодня к нему присоединились ещё две временно прибывших сюда эскадрильи, готовые к участию в проходящей сейчас операции «Красный флаг». Таким образом у двадцатимиллиметровой авиационной пушки «Команча» оказалось свыше сотни целей, и прежде чем развернуться и покинуть позицию, уоррент-офицер провёл стволом пушки по стоящим на земле рядам истребителей. Отсюда он видел ярко освещённые казино Лас-Вегаса. Вертолёт резко накренился, описывая дугу и уступая огневую позицию двум другим «Команчам», затем снизился до пятидесяти футов и помчался над неровной песчаной поверхностью на северо-восток.

— Регистрирую новые радиолокационные импульсы, — доложил радист-наблюдатель, сидящий сзади.

— Они сумели замкнуться на нас?

— Пытаются изо всех сил, но… Боже милостивый…

Истребитель F-15C с рёвом промчался прямо над вертолётом, заставив его покачнуться в турбулентном потоке воздуха. И тут же по радиоканалу послышался голос:

— Я сбил бы вас, будь я на истребителе «эхо».

— Вы все, воздушные жокеи, одинаковы. Ладно, увидимся на базе.

— Понял. Конец связи. — Из двигателей истребителя, улетающего в направлении на двенадцать часов, выплеснулись два длинных языка пламени — лётчик, сумевший обнаружить «Команч», отсалютовал экипажу вертолёта, включив форсаж.

— Ничего не поделаешь, Сэнди, хорошие новости не бывают без плохих, — сочувственно заметил радист, обращаясь к пилоту.

Действительно, вертолёт сделали трудным для обнаружения, но отнюдь не невидимкой. Построенный с использованием элементов технологии «стелс», затрудняющей обнаружение. «Команч» было непросто увидеть на радиолокационном экране наведения ракет «земля-воздух». Однако эти проклятые воздушные РЛС, предназначенные для предупреждения о появлении вражеских самолётов, которые оборудованы огромными антеннами и имеют мощное компьютерное обеспечение, неизменно принимают отражённые радиолокационные сигналы, скорее всего от лопастей вращающегося несущего винта, подумал пилот. Придётся продолжить работу по усовершенствованию вертолётов. Зато хорошей новостью было то, что истребитель F-15C со своей превосходной радиолокационной системой наведения ракетных снарядов «воздух-воздух» не смог поразить «Команч» своими ракетами AMRAAM, а для ракет с инфракрасными головками наведения вертолёт был неуязвим, даже над холодной поверхностью пустыни. С другой стороны, истребитель F-15E — «эхо» по терминологии ВВС, — оборудованный аппаратурой ночного видения, мог без труда сбить их огнём из своей двадцатимиллиметровой пушки. Это следует иметь в виду. Короче говоря, мир ещё не стал идеальным, однако «Команч» по-прежнему оставался самым опасным вертолётом в мире.

Уоррент-офицер Сэнди Рихтер посмотрел вверх. В сухом холодном воздухе пустыни он увидел опознавательные огни барражирующего в небе самолёта раннего обнаружения Е-ЗА АВАКС. Не так уж далеко, примерно в тридцати тысячах футов. И тут у пилота появилась интересная мысль. Этот адмирал из штаба ВМС выглядит неглупым парнем, подумал он, и, если удачно подать такую идею, может быть, появится возможность попробовать её на практике…

— Мне все это уже надоело, — произнёс президент Дарлинг. Он находился в своём кабинете в западном крыле Белого дома, наискосок от кабинета Райана. Позади у него остались два интересных и увлекательных года президентства, но за последние несколько месяцев все как-то застопорилось. — Ну, что у тебя теперь?

— Топливные баки, — ответил Марти Каплан. — Завод в Дирфилде, Массачусетс, производящий автомобильное оборудование, только что разработал новую технологию их производства из стандартных — стальных листов, причём практически любой формы и объёма. Это полностью автоматизированный процесс, там действуют промышленные роботы, с поразительной производительностью и высочайшим качеством. Завод отказался продать лицензию японцам…

— Это в округе Эла Трента? — перебил его президент.

— Совершенно верно.

— Извини. Ну и что дальше? — Дарлинг протянул руку за чашкой чая. В последнее время он отказался от кофе по вечерам. — Почему они не хотят продать лицензию?

— Это одна из компаний, едва не разорившихся из-за натиска заморских конкурентов. Она сохранила прежних руководителей, которых прошлое многому научило. Компания приняла на работу молодых способных инженеров-проектировщиков и взялась за дело. Эти парни за последнее время запатентовали полдюжины важных изобретений, и так уж случилось, что производство топливных баков для автомобилей приносит наибольшую выгоду. Компания утверждает, что их баки вместе с упаковкой и доставкой в Японию стоят дешевле, чем такие же баки, производимые в самой Японии. Кроме того, они считают, что их баки прочнее и надёжнее. И, несмотря на это, мы не можем убедить другую сторону пойти даже на малейшие уступки — японцы наотрез отказываются устанавливать их на автомобилях, собираемых на принадлежащих им заводах, расположенных в Соединённых Штатах. Короче говоря, это в точности повторяет проблему компьютерных чипов, — закончил Каплан.

— Но почему даже при перевозке баков за океан они обходятся дешевле, чем…

— Всё дело в судах, перевозящих автомобили из Японии, господин президент. — На этот раз Каплан прервал Дарлинга. — Их корабли доставляют сюда автомобили, собранные на японских заводах, и возвращаются обратно практически пустыми. Погрузка изготовленных в Дирфилде топливных баков обходится исключительно дёшево, и суда могут доставлять контейнеры прямо к причалам автомобилестроительных фирм. Компания даже разработала систему погрузки и разгрузки, гарантирующую своевременные поставки и соответственно исключающую штрафы за просрочку.

— Попробуйте нажать на них ещё раз.

— Меня удивляет, что он не оказал на вас более сильного давления, — заметил Кристофер Кук.

Они сидели в гостиной роскошного особняка на Калорама-роуд. В этом престижном районе округа Колумбия находились резиденции многих представителей дипломатического корпуса, а также дома богатых жителей столицы, лоббистов, юристов и всех тех, кто хотели находиться недалеко — но и не слишком близко — от центра, где принимаются важные решения.