Императрица Юга оказалась крошечной смуглой женщиной со скуластым лицом, пронзительными черными глазами и надменной кривоватой улыбкой. Император Севера был высоченным худым блондином с большим носом и бесцветными бровями над подернутыми ледком полыньями глаз. Если взгляд Юга обжигал, то взгляд Севера замораживал — и оба насмерть. Даже в отсутствие магии не стоило заглядывать в глаза ни тому, ни другому. Истинный облик власти может оказаться страшнее иллюзий.

Вечером в спешно приведенной в порядок бальной зале давались танцы.

Церемониймейстер Томто Бон, пепельно-сизый от волнения, объявлял фигуры и выходы. Его никто не слушал.

Орвель обнимал Трину за талию, и в этот миг счастливая пара не замечала ничего вокруг.

Тильдинна Брайзен-Фаулен мечтательно улыбалась и прощала Вальерду то, что он наступает ей на ноги. Она знала, что будет рассказывать внукам и правнукам о том, как они танцевали на одном балу с самим императором. Брайзен-Фауленов наградили за безрассудную выходку Тильдинны при осаде цитадели, которая в общем итоге пошла на пользу.

Дрейк пригласил на танец Кати Зайн, и теперь оба они, равно перепуганные, топтались в самом дальнем углу, а Майзен строил компаньону ободряющие рожи.

Блистательная Хедвига дор Зеельмайн положила голову на плечо великолепного Мбо Ун Бхе. Южанин сжимал северянку в объятиях так горячо, как только может человек, помилованный на краю могилы. Оба советника получили высочайшие дозволения владык выйти в отставку и поселиться на архипелаге.

Хедвига придирчиво рассмотрела императрицу Юга и вынесла заключение:

— Она некрасива. Хотя мужчины этого не видят, конечно. Ты спал с ней, Мбо?

— Какое… неподходящее слово, — поморщился Ун Бхе.

— Назовем это иначе. — Хеди укусила его за ухо. — Я знаю много слов.

— Не надо.

— Просто ответь на вопрос.

— Я с ней не спал, — буркнул южанин.

— Вот как? — Хеди иронически подняла бровь.

— Это она спала со мной, — неохотно сказал Мбо. — Императрица… берет кого хочет. Она не человек, она власть. Ты не можешь обладать властью, это гибельная иллюзия царедворцев… таких, как старый змей Бенга. На самом деле это власть владеет тобой.

— Древняя сука!

— Верно, — усмехнулся Мбо. — Теперь ответь ты.

— Что?

Хедвига отвернулась.

— Не волнуйся, любимая, моя ненависть к нему не станет больше, — хищно мурлыкнул Ун Бхе. — Больше уже некуда.

— Я не была наложницей императора, — прошептала северянка. — Он изъявляет свою власть иным способом. Он меня убил. Меня дважды убивали в строю, на службе империи. А в третий раз император сделал это собственноручно. И сам лично воскресил, чтобы я служила вернее.

— Древняя тварь! — прорычал Мбо. — Я бы уничтожил его, если бы хватило сил!

— Лучше люби меня, Тигр, — шепнула Хедвига. — Мы вырвались от них. Это чудо.

— Мы заперты на островах, — буркнул южанин. — Хотя… Ты права, любимая. Мы свободны. Давай сбежим и с этого бала?

— Мбо Ун Бхе! — возмутилась Хедвига. — Ты хочешь сбежать с собственной свадьбы? Не только король сегодня женится!

— Я только хотел узнать, не передумала ли ты, — подмигнул южанин и, не дожидаясь бурной реакции Хеди, подхватил ее на руки и поцеловал.

Танцевали не все.

Бенга стоял в одиночестве. Немигающий взгляд его был прикован к императрице. Один танец она подарила проклятому капитану Атену и даже соизволила улыбаться, беседуя с ним. Теперь же змеемаг смотрел, как смуглая маленькая женщина исполняет сложные фигуры в паре с высоким бледным мужчиной, и его узкие губы иронично кривились. «Север есть Север, а Юг это Юг, и вместе им не сойтись…» — шипел себе под нос Бенга. Он предвкушал участие в следующей партии большой игры.

Руде Хунд тоже держался поодаль, а при нем — два монаха. Меж бровей молодого настоятеля залегла глубокая складка. Прозрачные глаза северянина смотрели в никуда. Он потерял пятерых братьев, когда пустоверы на остатках отрицания выбирались из кратера вулкана, и сам был близок к гибели, но не воспоминания тяготили Хунда. Базальтовой тяжестью на плечах настоятеля лежало обретенное знание.

«Только неверие спасет мир». И неверие спасло. Точнее — вера, построенная на отрицании. Формулой пустоверия было: «Верую в Бога Нет», но оказалось, что истинная формулировка иная. «Верую — бога нет!» И бог заснул, убаюканный людским неверием.