Парень испуганно таращился на нее: «Во налетел! Совершенно чокнутая баба!»

Анна повела дулом пистолета в сторону двух его застывших в растерянности товарищей:

– А вы, мальчики? Может, у вас есть желание перепихнуться по-быстрому?

«Мальчики» попятились, развернулись и пустились наутек. Анна пощекотала бритоголового дулом по щеке. Из его носа текла кровь.

Анна сделала обиженное личико.

– Никто не хочет вставить бедной девочке… – сказала она и добавила интимным шепотом: – Может, твоим корнишончиком воспользоваться?.. Или оторвать его к чертовой матери?

Бритоголовый энергично замотал головой.

Анна посерьезнела и, сузив глаза, отчеканила:

– Если я когда-либо узнаю, что ты снова приставал к женщине подобным хамским образом, я тебе лично яйца докручу. А узнавать я мастер. Где твое удостоверение личности?

Парень выхватил из кармана бумажник и вынул из него паспорт. Анна выпустила его полураздавленные яички.

– Ладно, Маркус Шлихтманн, адресок твой я запомнила. Будешь плохо себя вести – приду и еще поиграю с тобой. – Она наклонилась к его окровавленному лицу и прошипела: – А теперь проваливай!

Она бросила паспорт на асфальт. Парень, кряхтя и держа руку на пахе, поднял его и торопливо захромал прочь. Анна спокойно вложила пистолет в кобуру.

– А у тебя какие проблемы, любезный? – спросила она пузана за стойкой, навешивая на лицо невинную улыбку школьницы.

Тот замотал головой и примиряюще поднял руки:

– Все тип-топ, фрейлейн.

– Тогда давай еще чашку кофе.

Анна быстро посмотрела в сторону максвейновского дома. Свет в его квартире погас. Она выхватила рацию:

– Пауль! У Максвейна не горит свет. Я его, случайно, не зевнула?

– Нет, я не видел, чтобы он выходил или выезжал.

В этот момент из подземного гаража вынырнул серебристый «порше».

– Его машина!.. Пауль, подбирай меня! Шевелись!

Через несколько секунд она уже сидела в стареньком «мерседесе», который использовали группы наблюдения. Под обшарпанным капотом скрывался переделанный двигатель, дающий машине повышенную скорость и выносливость во время погони.

На простоватом лице Пауля играла насмешливая улыбка.

– Что тебя так забавляет? – настороженно спросила Анна.

– Опять устроила спектакль?

– Не понимаю, о чем ты. Лучше за дорогой следи. Не дай Бог упустим!

– Пока я стоял у обочины, по улице пробежали двое бритоголовых. Неслись, словно за ними черт гнался. Ты к этому не имеешь никакого отношения?

– Да отстань ты. Знать не знаю, кто там бежал и почему. Я спокойненько пила кофе и никого не трогала.

Они остановились перед светофором. От серебристого «порше» их отделяло две машины. Рядом прошел бритоголовый парень с разбитым носом. Анна помахала рукой. Он выпучился на нее и побежал со всех ног прочь. Анна послала ему вслед воздушный поцелуй.

Когда машина тронулась, Анна со смаком повторила:

– Я спокойненько пила кофе и никого не трогала.

– Пожалуйста, будь осторожней. Что за детские выходки!.. Рано или поздно налетишь на действительно крутых ребят!

– Я могу за себя постоять.

– И кончится тем, что кто-нибудь пожалуется на угрозы или грубое обращение. Вот тогда попляшешь! Сама знаешь, на чьей стороне закон.

Анна только рассмеялась и показала Паулю, что нужно сворачивать налево: у максвейновского «порше» мигал указатель поворота.

– Какой уважающий себя поганец-неонацист признается публично, что ему дала под зад какая-то жидовка! А если и осмелится, его в любом суде засмеют.

Пауль покачал головой. Он знал, что Анна из семьи чудом выживших гамбургских евреев, которых два последних года войны героически прятала в своем доме одна немецкая семья. И Анна выросла с убеждением, что добро должно быть с кулаками: еще школьницей освоила приемы карате, потом многому научилась за три года службы в израильской армии.

Небо стало еще темнее. «Порше» вывел их на Халлерштрассе. Здесь стояли ряды муниципальных многоэтажных домов с «социальными квартирами» для малоимущих. Такие же дома, построенные англичанами, можно увидеть в Лондоне, Бирмингеме или Глазго: после Второй мировой войны в них были казармы англо-канадских оккупационных войск. Потом эти здания отошли городу. В них живут в основном иммигранты, и именно здесь всяческим мафиям проще всего вербовать будущих «бойцов».

Максвейн миновал парк Штерншанцен и выехал на Шанценштрассе.

– Спешит в Санкт-Паули? – вслух подумала Анна.

– Где мы нашли вторую жертву, – заметил Пауль. – Но сегодня он едет скорее всего просто гульнуть.

Казалось, Санкт-Паули, дремавший весь день на солнце, аккумулировал его энергию и теперь щедро разбрасывался светом. Все горело, кипело, двигалось. Здесь мюзиклы, там торговля сексом. Десятки знаменитых на всю Европу ночных клубов, где развлекаются туристы и богатые бездельники со всех концов света. Даже в эту будничную ночь – со вторника на среду – в Санкт-Паули будут пить и танцевать до рассвета, приводя в бешенство трудолюбивых бюргеров.