— Нет, ничего не надо, — проворковал пришелец, издавая горлом тихие, булькающие звуки, — только передайте привет той девушке.

— Охотно, — повторил я, нащупал за спиной круглую ручку двери и выскользнул в коридор.

— Она дежурит круглосуточно?.. — последнее, что услышал я, прежде чем захлопнул дверь.

Всё. Первую рабочую встречу с инопланетянином можно считать состоявшейся. Выдохнул. Теперь обратно в дежурку.

Я направился по коридору к лифту и вдруг застыл, увидев что-то…

Это было пятно, вроде того, которое обнаружил Степа в полке стола. Только здесь оно было заметно больше… и висело в воздухе, аккурат на уровне моих глаз. Я подошел ближе. Пятно было черное, но не просто черного цвета — оно казалось заполнено чернотой, как кружка бывает заполнена хорошим густым черным кофе. По краям пятна чернота дрожала, а в центре… в центре словно образовалось небольшое завихрение, которое тянуло к себе, закручивалось внутрь, притягивало… втягивало…

Я осторожно обошел пятно, заглянул с другой стороны, и обнаружил то же самое. Пятно было обоюдосторонним. И мне показалось, что за те несколько секунд, которые я стоял рядом, пятно увеличилось в размерах. Может быть, просто показалось, а может быть, и нет…

Как бы там ни было, я поспешил к лестнице.

В дежурке Степы уже не было, сидела одна Кристи и пила чай из большой фарфоровой кружки с сердечками.

— Справился?

— Тебе привет передали.

— Пахабщина, — скривилась Кристи, — он уже звонил. Тяжело в этой жизни быть самой умной и красивой!.. Давай, выпей чайку и за дело.

— Опять кто-нибудь? — по-деловому поинтересовался я

— Нет. Игнат Викторович вызывает. По-поводу того, что ты рассказал. Кто-то открыл дверь на чердак. Могут быть неприятности.

— У меня?

— Вообще. У гостиницы. Что-то случилось, это факт.

— Что?

Кристи пожала плечами:

— Не знаю. — сказала она, — но что-то непредсказуемое. Я слышала, что двери открывали всего один раз, и с тех пор они опечатаны, охраняются Стражами и вообще подобраться туда весьма сложно… Печеньку будешь?

От предложенного крекера я отказываться не стал. Кристи налила в кружку чая. Отхлебнув крепкого, аж зубы свело, напитка, я спросил:

— Интересно, а где были Стражи в тот момент, когда туда пришел я?

— На самом деле, у нас в гостинице пока один Страж, у нее ключи от двери в чердак и в подвал. Не уверена, что она охраняла. Смысла нет охранять, посторонние в гостиницу не суются, а пришельцев Страж знает в лицо. Просто непонятно, кто открыл замки. Ключи-то у Стража.

— Тоже верно, — печально согласился я, углубившись в тягостные раздумья.

Это же надо, угодить в переделку в первый день работы. Неужели опять останусь без работы? Это снова ночевать на вокзале и жрать сырые бутерброды с подгоревшей до черной корочки сосиской? Причем, о происхождении сосиски лучше вообще не размышлять.

Словно прочитав мои мысли, Кристи осторожно положила руку мне на плечо:

— Не переживай ты так. Игнат Викторович строгий, но справедливый. Он просто так никого не увольняет. То, что кричит, это ладно, в душе он мягкий и пушистый.

— Правда?

Кристи кивнула:

— Периодически.

В этот момент зазвонил телефон. Служебный. Только для директора. Кристи схватила трубку, и я услышал грозный рык Игната Викторовича:

— Артем явился?

— Да пришел, — Кристи закатила глаза.

— Давай, золотце, пусть дует ко мне. И чтобы никаких разговоров о том, какой я мягкий и пушистый, а то получишь минус три процента от зарплаты!

Трубку положили. Кристи выкатила глаза, как бы говоря: «Вот видишь, он совсем не злой», и отхлебнула из кружки с сердечками.

— Ну, я пошел, — сказал я, чувствуя себя приговоренным к смерти, которому предстоит пройти последний путь до электрического стула.

— Кружку оставь, — предложила Кристи, — и не бойся.

— Легко тебе говорить. А я у меня нет иммунитета от директора. Даже амулетика маленького нет.

Кристи обнадеживающе улыбнулась, хотя, если честно, это не сильно помогло, и я вновь вышел в коридор. Что-то мне подсказывало, что теперь моя жизнь так и будет идти быстрым чередованием коридоров и помещений. Из номера — в коридор — из коридора — в дежурку — из дежурки — в коридор — из коридора — в свой номер. И так далее, и тому подобное. Эх, света белого не видеть…

С такими мрачными мыслями я и подошел к кабинету Игната Викторовича, застыл, размышляя, постучаться или набраться наглости и зайти так, а дверь отворилась, и показалась взлохмаченная голова Степы: