В отличие от осторожной подруги, она не боялась конфликтов с гадами, потому что во время университетского преподавания трижды вела группу студентов с Шссунха. Это научило её быть смелой, особенно в тех случаях, когда она была права. Однажды она выбросила из аудитории — буквально, руками — маленького нахального гадёныша, позволившего себе болтать во время занятий. Разбирательство состоялось на следующий же день и завершилось полным оправданием. Владычицу гнезда, к которому принадлежал змеёныш, заставили принести извинения, которые госпожа Бурлеска приняла. С брезгливостью. Гады становились ей особенно неприятны именно тогда, когда они пытались быть благородными.

Впрочем, сама по себе Оффь выглядела вполне мило: этакая жизнерадостная мордашка. Она ещё не производила потомства: за ней тянулся едва заметный, но ощутимый запах. Нагиня пахла чем-то вроде нуги, горячей карамели и молочного шоколада — особый аромат, оповещающий самцов, что самка созрела и готова стать жертвой.

Варлеке змеиный запах скорее нравился. Но гадов она всё равно не любила.

Райса, напротив, обрадовалась попутчице. Она любила молодых змеек.

— Меня зовут Райса Ваку, — затараторила она. — Ягеллонский университет, кафедра сравнительной культурологии. Сейчас на стажировке в аспирантуре Танжерского Центра гуманитарных исследований. Госпожа Бурлеска — мой научный руководитель. А вы впервые на Земле?

Змейка приветливо улыбнулась, вежливо втянув верхние клычки. Варлека почему-то вспомнила, что они заменяют нагам пальцы. Она как-то раз видела, как наг собирает зубами кубик Рубика. Это было красиво — но она всё равно не любила нагов.

— Да, в первый раз-з… Я не думала, что з-зздесь так холодно, — пожаловалась Оффь.

— Хотите согреться? — тут же предложила Райса. — Если вы, конечно, не против… — она провела рукой по груди, приглашая змейку к себе.

— З-з-з-да! — нагиня мгновенно нырнула под сиденье, сверкнув чешуёй. Через несколько секунд её рогатая головка вынырнула между колен аспирантки и тут же скрылась под футболкой. Одежда Райсы задвигалась, будто по телу шарили невидимые руки.

Варлека отодвинулась. Она никогда не позволяла гадам греться у своего тела и тем более обвиваться вокруг него, но Райса относилась к этому иначе.

Оффь, наконец, устроилась удобно и высунула мордочку из декольте девушки.

— Прекрас-сно! — торжествующе свистнула она. — Вы такая горячая, Райс-са… — признательная змейка потёрлась нежным рыльцем о шейку аспирантки и лизнула за ушком: мелькнул длинный розовый язык. — А здесь в салоне кто-то с-сделал холодно. Я так мёрз-зла…

— Я сделала, — сообщила Варлека. — Не забывайте, мы теплокровные.

— Прос-стите, — змейка тут же смутилась. — Я, конечно, помню… только я з-забыла, что вы не любите тепла… Но ведь вы же с-селитес-сь там, где много с-солнца?

— Существует оптимальная температура, при которой мы чувствуем себя комфортно, это зависит от физического состояния человека, — Варлека поймала себя на том, что сказала это с типичной лекторской интонацией. Н-да, подумала она, преподавание — это болезнь.

— О, как интерес-сно! Я хотела бы уз-знать, — голова нагини чуть наклонилась вбок, как у умной собаки, — каковы приемлемые диапаз-зоны…

Госпожа Бурлеска вздохнула. Наги, ко всему прочему, были ещё и чрезвычайно любопытны. Правда, им никогда не приходилось повторять дважды: память у них была, по человеческим меркам, почти абсолютной.

Варлека, мысленно кляня себя за то, что дала себя втянуть в разговор, принялась рассказывать нагине о пристрастиях теплокровных существ. Змея слушала, внимательно морща рыльце и потягиваясь всем телом. Пышнотелая Райса смущённо хихикала.

— С-спасибо, я вс-сё поняла, — наконец, сказала Оффь и устроила голову в прохладной ложбинке меж грудей аспирантки. Золотистые глаза подёрнулись плёнкой.

— А-а… простите… вы на Землю учиться приехали? — проблеяла Райса.

Змея вежливо подняла голову.

— Нет, к с-сожалению. То ес-сть я бы очень хотела учитьс-с-я на Земле, конечно. Может быть, потом я с-смогу с-себе это поз-зволить. Но… у меня… как это будет по-вашему… — Оффь на секунду запнулась. Варлека, не понаслышке знакомая с лингвистическими талантами нагов, поняла, что слово отсутствует в актуальном словаре.

— Hochzeits-sreis-se, — наконец, сказала нагиня, почему-то по-немецки.

— Свадебный круиз? — не поверила госпожа Бурлеска.

Она даже почувствовала что-то вроде симпатии к попутчице. Да, она не любила гадов, но иногда им тоже бывает больно.

— Да, да! — обрадовалась змейка новому слову. — Но только не круиз-з… в том с-с-мыс-сле, что мой мучитель не с-собирается далеко ездить. Он хочет пос-селиться в Париже и мучить меня там. Он сказал, что ему всегда хотелос-сь побывать в этом городе перед с-смертью. — Если я выживу и с-совершу кладку, то обязательно посещ-щ-щу ос-сновные европейс-ские города. Мне ужас-сно нравитс-ся Европа… — змея прильнула к бюсту Райсы Ваку, и, похоже, как-то особенно сладко сжала её тело своими кольцами, так что аспирантка порозовела от смущения.