Монахиня открыто и публично отказалась выполнять распоряжение священника, за что столь же открыто и публично была подвергнута бичеванию, в дополнение к чему ей было велено поститься шесть дней.

После этого священник прожил всего лишь месяц.

— Расскажи сначала о сестрах, — подсказал отец Луи. — О кровных сестрах священника.

— Да, конечно , — сказала Мадлен. Обернувшись ко мне, она продолжила рассказ: — Три младшие сестры отца Бортона были монахинями и находились под покровительством сестры Сент-Коломб. Их звали, насколько я помню, сестра Мария, сестра Гумберта и сестра Одиль .

— Совершенно верно, — подтвердил священник. — Все эти девушки были благочестивы и уродливы… просто безобразны. Без всякого сомнения, три самые уродливые женщины, каких я только знал.

— Ты… — пробормотала я, — ты, инкуб, — в монастыре среди монахинь?..

— Именно так.

Я расхрабрилась настолько, что спросила:

— Так это мать-настоятельница убила отца-исповедника?

— Ты забегаешь вперед… Нет, она его не убивала. — И священник замолчал, как бы передавая слово Мадлен. Немного поколебавшись, она сказала:

— Причиной его смерти стало самоубийство. Как и у меня.

—  О! — отозвалась я. — Теперь понимаю.

— Он наложил на себя руки по неизвестным причинам, — сказал отец Луи, — по крайней мере, нам они были неизвестны. Это случилось как раз накануне нашего появления в А***.

— Да, священник исчез за несколько дней до этого. Через два дня его начали искать.

И конечно, в поисках приняли участие мать-настоятельница и сестры священника. Разбившись по трое, монахини обследовали деревню и окрестные леса. Сестра Сент-Коломб попала в одну группу с некоей послушницей и Марией, младшей сестрой священника.

На второй день поисков, ближе к вечеру, сестра Сент-Коломб со своими спутницами продиралась сквозь густые лесные заросли. Моля небеса, чтобы священник исчез навсегда, сбежал по какой-нибудь причине, она то и дело нагибалась, чтобы пробраться сквозь кустарник. Ежевика и чертополох цеплялись за грубую ткань ее рясы, царапали руки и лицо. Отец Луи полагал, что она, возможно, произносила при этом слова решительно… нехристианские.

— И когда она выбралась из этого кустарника на лесную поляну и наконец разогнулась, ее ударил по затылку, как она в первое мгновение предположила, обломок сухой ветки. Но это был обломок совсем иного рода — нога мертвеца! — Отец Луи рассмеялся, смех его был долгим и продолжительным. — Священник-самоубийца висел на старом дубе!

— И тут мать-настоятельница закричала , — добавила Мадлен.

— Еще бы не закричать! — воскликнул отец Луи. — А послушница и сестра Мария выбежали на поляну вслед за матерью-настоятельницей, истерично рыдавшей под начавшим разлагаться трупом, который все еще раскачивался после того, как она его задела головой. Они тоже пронзительно закричали, и вскоре все участники поисков заполнили поляну, вопя от страха, не сводя глаз с тучного, багрового, разлагающегося трупа, который…

— Луи, пожалуйста, будь посдержаннее.

Не обращая внимания на Мадлен, отец Луи продолжал:

— Все это довольно легко представить, не так ли? Пылкие молитвы, монахини, падающие без чувств…

Мадлен сказала, что все это они узнали на суде.

— На суде? — переспросила я.

— Именно так. Все, о чем мы расскажем тебе, только подтвердит, как ты была права, осуждая подобные публичные разбирательства… Но то, что случилось в А***, было вовсе не так просто.

—  Да, не так просто все там было, — сказал священник, лукаво посмеиваясь. — К нашему появлению в А*** события приняли весьма интересный оборот. — Быстрый, как луч света, он вдруг скрылся с глаз, чтобы положить второе полено, уже охваченное пламенем, на первое. Когда я все это осознала, он уже вновь сидел рядом с Мадлен.

— Итак , — возобновила свой рассказ Мадлен, — услышав о том, что тело священника найдено, мы отправились в А***, чтобы посмотреть …

— Постой! Вернись назад в лес! — воскликнул взволнованный отец Луи. — Расскажи, что случилось сразу же после того, как было найдено тело.

— Когда труп был обнаружен тремя женщинами — матерью-настоятельницей, послушницей и сестрой Марией, — последняя, впавшая в особенно сильный приступ истерии, стала кричать сестре Сент-Коломб: «Ведьма! Это твоих рук дело! Ты убила его!» Послушница тоже принялась кричать, и, когда все монахини и жители деревни, участвовавшие в поисках, связанные друг с другом верой или знакомством, собрались на поляне, они увидели сестру Сент-Коломб, стоящую под раскачивающимся трупом, и двух других монахинь, указывающих на нее и вопящих: «Ведьма! Ведьма!»… Да, это было зрелище!