Одинцов кивнул и в свою очередь приложился к кружке. Пиво, как всегда, было отменным. Он думал о том, что вряд ли Древние, которых изгнали хайриты, были гуманоидами. Кто же из людей – или пусть даже человекоподобных существ – не знаком с ложью, коварством и жестокостью? Такого, при всем своем жизненном опыте, он вообразить не мог. Человек грешен и отягощен пороками, что, в сущности, не так уж и плохо, ибо почти из всех своих слабостей он умеет извлекать наслаждение, как духовное, так и телесное. Одинцов усмехнулся. Любопытно бы выяснить, как обстояли дела у ттна, скажем, с телесными радостями…

– Как они выглядели, эти Древние? – Он вскинул глаза на Арьера, решив начать издалека. – Может быть, есть какие-то статуи или зарисовки?

– Изображений не сохранилось, так как их искусство было совсем другим, не таким, как у нас, – задумчиво произнес старик. – Я уже говорил, они рисовали картины в воздухе, и их, наверно, развеяло ветром. Но я могу показать тебе кое-что… одну удивительную вещь…

Он протянул руку и достал из стенной ниши рядом со столом небольшую вазу. Вероятно, этот предмет был искусственным артефактом, а не творением природы, хотя вначале Одинцов принял его за вытянутую округлой спиралью раковину, верхушку которой венчали тонкие, изящно изогнутые шипы. Перламутровый блеск основания постепенно переходил в бледно-золотые тона, которые ближе к горлышку начинали отливать оранжевым; шипы переливались всеми оттенками красного, их кончики угрожающе пламенели пурпуром. Изумительная вещь! Несомненно, решил Одинцов, творение великого мастера, гениального скульптора Древних.

– Вот то, что осталось от них, среди прочих немногих вещей, – с торжественной ноткой в голосе произнес Арьер. – Погляди-ка!

Он поднял вазу за витое горлышко и вдруг с силой швырнул ее о камни очага. Одинцов, невольно прижмурив глаза, едва сдержал горестный вскрик. Однако, против ожидания, раковина не разлетелась на тысячи блестящих осколков; несокрушимая и нетленная, она по-прежнему сияла мягким перламутром среди закопченных камней.

Старый певец поднял ее и протянул гостю.

– Ильтар подарил тебе чель и скакуна, сын мой, – сказал он, – а я дарю это. – Он сделал паузу, потом тихо добавил: – Говорят, такие вещи приносят счастье… Не знаю, не могу утверждать… Но они, без сомнения, радуют глаз и веселят сердце.

Глядя на Одинцова, благоговейно ласкавшего подарок кончиками пальцев, Ильтар ухмыльнулся:

– Клянусь золотогривым Майром, это не последний дар, который Эльс получит в нашем доме! – Он бросил лукавый взгляд в сторону женщин.

Арьер строго посмотрел на сына и поднял палец.

– Так вот, – внушительно произнес он, – как гласят легенды, ттна, подобно настоящим людям, обладали руками, ногами и головой, но тела их были скрыты чем-то подобным струящейся радуге. – Ильтар с сомнением хмыкнул, подливая себе пива, но его родитель невозмутимо продолжал: – Еще они носили нечто похожее на пояса и перевязи с украшениями, но о лицах их ничего сказать не могу, память об этом не сохранилась в легендах. Но, как утверждают, в одном они были схожи с людьми: им годилась наша пища. Правда, мяса они не ели.

– Не ели, – подтвердил Ильтар. – Видишь ли, Эльс, мы унаследовали от Древних не только пещеры и коридоры с вечным светом. В своих летающих колесницах они привезли из далеких краев много полезного, такого, чего не было в Хайре. Животных, растения… Вот, к примеру, дерево чель-иту и тархов.

– Да, тархов, – закивал головой старик. – Тархи – сила и мощь нашего войска! Правда, что касается их мяса… – Он поморщился. – Никто не назвал бы его вкусным, но горные волки его едят… да и мы сами, если придет нужда в дальнем походе.

Значит, метаболизм у Древних был схож с человеческим, отметил про себя Одинцов. Но в рассказах хозяев Батры была еще одна любопытная деталь.

– У тархов, привезенных Древними, шесть конечностей, – задумчиво произнес он. – А после бегства ттна сохранились еще какие-нибудь их животные?

Вождь Батры одобрительно кивнул, бросив взгляд на Арьера.

– Видишь, отец, я был прав – у Эльса быстрый разум, и он умеет видеть суть вещей. Мой брат когда-нибудь станет великим правителем – здесь, на севере, или на юге… Возможно, через двадцать лет в Айдене будет новый император! – Он усмехнулся и поднял взгляд на кузена: – Да, Эльс, легенды гласят, что после ттна осталось множество странных зверей, как правило, безобидных. Одни вымерли, других уничтожили горные волки, но до сих пор встречаются шестилапые ящерицы и птицы с четырьмя ногами. Никто не знает, откуда Древние их привезли. Возможно, с дальнего юга, куда мы отправимся в поход? Кто ведает! Ведь в те края никто не добирался.

Одинцов кивнул; у него не было оснований не доверять этим историям. Эволюция, породившая созданий с шестью конечностями? Почему бы и нет? На Земле тоже были удивительные феномены – сумчатые в Австралии, пингвины в Антарктиде, белые медведи, живущие во льдах, муравьеды, броненосцы, гигантские черепахи на Галапагосах… Кроме того, люди разных обличий и цветов кожи, от пигмеев до гигантов… И едва ли не в каждом племени были мужчины крепкого сложения и тощие недомерки, и были всякие женщины, дурнушки и красавицы. Жизнь так разнообразна!

Одинцов украдкой скосил глаза в женский уголок, где госпожа Батры и ее сестра, сидя на низких скамеечках, трудились над натянутым на большую раму гобеленом. Словно почувствовав его взгляд, Тростинка подняла голову. Блеснули золотистые точки в карих зрачках, пухлые губы чуть шевельнулись, будто посылая ему поцелуй.

Он улыбнулся девушке в ответ. Затем, все еще косясь на женщин, наклонился к Ильтару и тихо спросил:

– Говорят ли древние легенды о том, как размножались ттна?

Его северный кузен расхохотался и долго не мог успокоиться. Наконец, хлебнув из кружки, он заявил: