Шрифт:
В спальне вытащил из-под подушки «смит-и-вессон».
Поднимая револьвер, вспомнил ощущения после выстрела. Ствол хотел взлететь вверх. Рукоятка вдавилась в ладонь. Отдача передалась через кисть и руку в плечо.
На комоде стояла открытая коробка с патронами. Он положил по три в каждый из двух передних карманов брюк.
Решил, что этого достаточно. Ему предстояла стычка, а не война. Неистовая, жестокая, но короткая.
Покрывалом Билли не пользовался, но подушки взбил. И прежде чем накрыть одеялом простыню, заправил ее так, что она напоминала кожу барабана.
А беря револьвер с ночного столика, вспомнил уже не только отдачу, но и другое: что ощущаешь, убивая человека.
Глава 19
Билли позвонил Джекки О'Харе на мобильник, и тот ответил фразой, которую обычно использовал, когда работал за стойкой: «Что я могу для вас сделать?»
— Босс, это Билли.
— Эй, Билли, ты знаешь, о чем говорили в таверне вчера вечером?
— О спорте?
— Черта с два. Мы не спортивный бар.
Глядя в окно кухни, выходящее на лужайку, с которой уже ушли олени, Билли сказал: «Извини».
— Парни в спортивном баре… для них выпивка ничего не значит.
— Просто способ развеяться.
— Совершенно верно. Они с тем же успехом могут курить травку или пить то пойло, которое в «Старбакс» называют кофе. Мы не чертов спортивный бар.
Все это Билли уже слышал, и не раз, поэтому попытался продвинуться к следующему этапу дискуссии.
— Для наших клиентов выпивка — подлинная церемония.
— Больше, чем церемония. Чуть ли не священнодействие. Не для всех, но для большинства. Это причастие.
— Понятно. Так они говорили о снежном человеке?
— Если бы. В лучших, действительно лучших барах разговор обычно вертится вокруг снежного человека, летающих тарелок, исчезнувшего континента Атлантида, случившегося с динозаврами…
— …темной стороны Луны, — прервал его Билли, — лох-несского чудовища, Туринской плащаницы…
— …призраков, Бермудского треугольника, всего этого джентльменского набора. Но нынче эти темы не в моде.
— Это мне известно, — признал Билли.
— Они говорили о тех профессорах из Гарварда, Йеля и Принстона, ученых, которые заявляют, что они используют клонирование, стволовые клетки и достижения генной инженерии для создания суперрасы.
— Которая будет умнее, быстрее и лучше нас, — вставил Билли.
— Они будут настолько лучше нас, — уточнил Джекки, — что в них не будет ничего человеческого. Это статья в «Тайм» или «Ньюсуик», и эти ученые на фотографиях улыбаются и очень горды собой.
— Они называют это постчеловеческим будущим, — добавил Билли.
— А что случится с нами, когда мы станем «пост»? — вопросил Джекки. — Суперраса! Эти парни не слышали про Гитлера?
— Они считают себя другими.
— У них нет зеркала? Какие-то идиоты скрещивают гены людей и животных, чтобы создать новые… новых тварей? Один из них хочет создать свинью с человеческим мозгом.
— Это же надо.
— В журнале не говорится, почему именно свинью, словно совершенно очевидно, что это должна быть свинья, а не кошка, корова или бурундук. Господи, Билли, с человеческим мозгом трудно жить даже в человеческом теле, не так ли? Это же будет сущий ад, если человеческий мозг попадет в тело свиньи.
— Может, мы не проживем так долго, чтобы это увидеть.
— Увидишь, если не собираешься умереть завтра. Мне гораздо больше нравится снежный человек. И еще больше Бермудский треугольник и призраки. А теперь все безумное дерьмо становится реальностью.
— Я позвонил, чтобы дать тебе знать, что сегодня не смогу выйти на работу, — Билли решил, что с прелюдией можно заканчивать.
— А что такое? — в голосе Джекки слышалась искренняя обеспокоенность. — Ты заболел?
— Легкое недомогание.
— По голосу не чувствуется, что ты простужен.
— Не думаю, что это простуда. Что-то с животом.
— Иногда летняя простуда так и начинается.
Лучше прими цинк. Есть такой цинковый гель, который выжимается в нос. Он действительно помогает. Рубит простуду под корень.
— Я его куплю.
— Принимать витамин С уже поздно. Его следовало принимать постоянно.
— Я куплю цинковый гель. Я позвонил слишком рано? Ты вчера закрывал таверну?
— Нет. Я приехал домой в десять часов. После всех этих разговоров о свиньях с человеческими мозгами меня потянуло домой.