С собой захватил пленку, клейкую ленту, веревку. И, разумеется, револьвер калибра 0,38 дюйма.

Проходя по первому этажу, везде зажигал свет.

Среда и четверг были выходными днями Лэнни, поэтому в ближайшие тридцать шесть часов хватиться его не могли. А вот если бы подъехал кто-нибудь из друзей, увидел свет в окнах, но дверь бы ему не открыли, мог подняться переполох.

Билли намеревался закончить все свои дела как можно быстрее, после чего везде погасить свет.

Плакаты с изображениями рук, указывающих путь к трупу, висели на прежних местах, приклеенные липкой лентой к стене. Билли намеревался снять их позже, заметая все следы.

Если бы на теле Лэнни нашлись улики, свидетельствующие о том, что Билли — убийца (а такие улики, по словам Коттла, остались на теле Гизель Уинслоу), их не удалось бы использовать в суде, если Лэнни будет покоиться в миле или около того под землей.

Билли понимал, что, уничтожая подложные улики, он одновременно уничтожал свидетельства причастности выродка к убийству Лэнни, если тот случайно их оставил. Он заметал следы за них обоих.

Хитрость, с которой расставлялась ловушка, и тот выбор, который поначалу делал Билли, в точности соответствуя замыслу представления, фактически указывали на то, что выродок предполагал его появление в доме Лэнни именно с той целью, с какой он здесь и появился.

Билли это не волновало. Все отошло на второй план, за исключением благополучия Барбары. Он мог защитить ее, лишь оставшись на свободе, а другого защитника у Барбары не было.

Если бы на Билли пало подозрение в убийстве, Джон Палмер тут же усадил бы его за решетку. Шериф приложил бы все силы, чтобы добиться обвинительного приговора, а уж потом, используя его, попытался бы переписать историю.

Они могли держать его в камере только по подозрению в убийстве. Сколь долго, Билли не знал. Но сорок восемь часов наверняка могли.

К тому времени Барбару бы убили. Или она пропала бы без вести, как Джудит Кессельман, которая училась музыке, любила собак, обожала гулять по берегу океана.

Представление завершилось бы. Возможно, у выродка появилось бы еще одно лицо в еще одной банке.

Прошлое, настоящее, будущее — все время от начала до скончания веков собралось здесь и сейчас и помчалось галопом (он мог поклясться, что слышит, как со свистом вращаются стрелки его наручных часов), вот он и поспешил к лестнице, чтобы подняться на второй этаж.

На подъезде к дому у него вдруг возникла мысль, что он не найдет тело Лэнни в кресле в спальне, где видел его в последний раз. Еще один ход в игре, еще один поворот сюжета представления.

И на последней ступеньке он замер, остановленный этой самой мыслью. Замер и еще раз, у двери спальни. А потом переступил порог и включил свет. Лэнни сидел в кресле, с книгой на коленях, с фотографией Гизель Уинслоу между страницами.

Выглядел труп не очень. Кондиционер в доме работал, поэтому более низкая, чем за стенами, температура воздуха приостановила разложение, но кровеносные сосуды явственно проступили, выделяясь каким-то зеленоватым оттенком.

Глаза Лэнни следили за приближающимся Билли, но, разумеется, причину следовало искать в отражающемся от них свете ламп.

Расстелив пленку на полу, Билли, перед тем как начать паковать труп, сел на край кровати и взял телефон. Следя за тем, чтобы не допустить ошибки, в которой признался раньше, набрал номер 411. Узнал у оператора телефонный код Денвера.

Даже если Рэмси Озгард продолжал служить в управлении полиции Денвера, он мог жить не в городе, а в одном из пригородов, и в этом случае поиски бы усложнились. Более того, его домашнего телефона могло не быть в справочнике.

Когда Билли позвонил в справочную Денвера, выяснилось, что ему повезло. Но действительно, удача когда-то должна была повернуться к нему лицом. Озгард, Рэмси Дж., жил в городе, и Билли продиктовали номер его домашнего телефона.

В Колорадо было 22:54, и звонок в столь поздний час говорил за то, что причина важная и дело не терпит отлагательств.

Мужской голос ответил на втором гудке, и Билли спросил:

— Детектив Озгард?

— Он самый.

— Сэр, это помощник шерифа Лэнни Олсен из управления шерифа округа Напа в Калифорнии. Прежде всего хочу извиниться за то, что беспокою вас в столь поздний час.

— У меня хроническая бессонница, помощник шерифа, а здесь у меня порядка шестисот телевизионных каналов, вот я и смотрю «Остров Гиллигана» или еще какую-нибудь муру до трех часов утра. Что стряслось?

— Сэр, я звоню из дома по поводу одного дела, которое вы вели несколько лет тому назад. Возможно, вы захотите позвонить в управление шерифа нашего округа, чтобы получить подтверждение, что я там служу, а потом взять мой домашний номер и перезвонить мне.

— Ваш номер у меня высветился, — ответил Озгард. — Так что пока мне этого достаточно. Если ваш вопрос окажется скользким, тогда я сделаю то, что вы говорите. А пока готов вас выслушать.