Вампиры долго вспоминали прошлое, старых друзей и прежние заседания Совета. Я ожидал, что они заговорят о Морлоке — Гэвнер спросил мистера Джутинга, где видели бешеных вампирцев, — но речь о нем так и не зашла. Морлока даже мимоходом не упомянули.

— Как тебе жилось? — спросил меня Гэвнер.

— Прекрасно, — ответил я.

— Жизнь с этим старым занудой тебе еще не осточертела?

— Я к нему уже притерпелся, — улыбнулся я.

— Нет желания довести дело до конца? — спросил Гэвнер.

— Извините, не понял?

Он поднял руку так, чтобы я увидел десять шрамов на кончиках его пальцев — обычный отличительный знак вампира.

— Ты собираешься стать настоящим вампиром?

— Нет, — быстро ответил я, покосившись краем глаза на мистера Джутинга. — У меня нет таких планов, верно? — с подозрением спросил я его.

— Нет, — улыбнулся он. — Подожди до тех пор, пока не достигнешь возраста совершеннолетия по человеческим меркам. Если мы сделаем из тебя вампира прямо сейчас, пройдет еще шестьдесят, а то и семьдесят лет, пока ты не вырастешь.

— Бьюсь об заклад, это ужасно — взрослеть так медленно, если ты мальчик, — добавил Гэвнер.

— Это точно, — вздохнул я.

— Время все исправит, — утешил меня мистер Джутинг.

— Конечно, — саркастически ответил я. — Когда я вырасту — лет через тридцать!

Я поднялся и разочарованно потряс головой. Я каждый раз расстраивался, когда думал о том, сколько еще лет мне предстоит ждать наступления зрелости.

— Куда это ты собрался? — спросил мистер Джутинг, когда я вышел из-под дерева.

— К речке, — ответил я. — Наполню наши фляги.

— Может, кому-нибудь из нас пойти с тобой? — предложил Гэвнер.

— Даррен не ребенок, — ответил за меня мистер Джутинг. — Он сам прекрасно справится.

Пряча довольную улыбку — мне нравилось, когда вампир хвалил меня, но делал он это очень редко, — я продолжил спуск к реке. Обжигающе ледяная вода громко журчала и булькала, наполняя фляги, брызгала мне на пальцы. Если бы я остался человеком, то давно бы обморозился, но вампиры намного выносливее людей.

Я закрывал пробкой вторую флягу, когда с противоположного берега речушки до меня долетело туманное облачко чьего-то дыхания. Я поднял глаза, удивленный тем, что дикий зверь подошел ко мне так близко, и увидел, что на меня в упор смотрят горящие глаза свирепого, голодного, ощерившего острые клыки волка.

Волк молча изучал меня, обнажив зазубренные клыки. Он наморщил нос, принюхиваясь ко мне. Я осторожно отложил флягу в сторону, не решив, что делать дальше. Если позову на помощь, волк может испугаться и убежать, а может и внезапно напасть. Если останусь стоять в той же позе, он может потерять ко мне интерес и удалиться, а может принять мою неподвижность за проявление слабости и ринуться на меня, чтобы убить.

Я безнадежно пытался принять решение, когда волк вдруг напряг задние лапы, пригнул голову и одним могучим прыжком перемахнул через речку. Он упал мне на грудь, сбив с ног. Я попытался выбраться из-под него, но волк прижал меня к земле и был слишком тяжелым, чтобы я мог сбросить его. Я отчаянно пытался нащупать руками камень или сучок, хоть что-нибудь, чем можно было бы ударить зверя, но под руку не попадалось ничего, кроме снега.

Вблизи волк выглядел устрашающе. Его темно-серая морда и горящие желтым огнем глаза, черная пасть с обнаженными белыми зубами, достигающими пяти или семи сантиметров в длину, ошеломили меня. Из угла пасти высунулся язык, зловонное дыхание пахло кровью и сырой плотью животного.

Я ничего не знал о волках, если не считать того, что вампиры не пьют их крови, поэтому не представлял, как реагировать: ударить его по морде или по туловищу? Пока мой мозг лихорадочно искал выхода, волк наклонил ко мне голову, высунул длинный влажный язык и… лизнул меня!

Я так растерялся, что замер, пялясь на морду страшного зверя. Волк лизнул меня еще раз, потом сошел на снег, обернулся к речке, пригнулся и стал лакать воду. Я остался лежать на прежнем месте еще несколько мгновений, потом приподнялся и сел, глядя на то, как волк пьет, и отметив для себя, что это крупный самец.

Напившись, волк выпрямился, поднял голову и завыл. Из-за деревьев на противоположном берегу появились еще три волка, спустились к реке и принялись пить. Двое из них оказались самками, третьим был молодой волчонок, темнее и меньше остальных.

Самец наблюдал, как стая пьет воду, потом присел рядом со мной. Он уютно прислонился ко мне, как собака, и, прежде чем подумать, что я делаю, я машинально почесал его за ухом. Волк поскулил от удовольствия и повернул голову так, чтобы я смог почесать его и за другим ухом.