Слова Курды взволновали вампиров. Я видел, как они переглядывались друг с другом, спрашивали о чем-то.

— Может, он хочет, чтобы мы наградили его, а не сбросили на колья? — пошутил кто-то, но никто не засмеялся.

— Я не прошу и не жду никакого снисхождения, — сказал Курда. — Хочу только, чтобы вы всегда помнили, чтоя пытался для вас сделать, ведь вас ожидает трудное время. Я старался на благо всего клана. Надеюсь, однажды вы это поймете и оцените мои попытки по достоинству.

— Если ты не лжешь, — заметил Парис Скайл, — то почему ты не обратился в первую очередь к нам? Узнай мы о Властелине вампирцев, мы бы постарались выследить и уничтожить его.

— А заодно и всех вампирцев? — с горечью сказал Курда.

— Да, если это потребовалось бы, — кивнул Парис.

— Я хотел другого, — вздохнул Курда. — Я хотел спасать, а не убивать. Вампиры не смогут победить вампирцев, если только мистер Карлиус не ошибается. Но вот если обоим кланам объединиться, тогда, возможно, мы и смогли бы избавиться от той угрозы, которая на нас надвигается, и спастись. Но теперь не уверен, что был прав, — продолжал Курда. — Насколько я понимаю, мои действия вполне могли привести к ужасной войне. Но стоило все же попытаться. Мне казалось, что в моих силах изменить судьбу. Прав я был или нет, не знаю. Знаю только, что не мог позволить, чтобы пророчество мистера Карлиуса сбылось и мой народ исчез с лица земли.

Курда пристально посмотрел на меня.

— Мне почти не о чем жалеть, — сказал он. — Я решил воспользоваться случаем, но мне это не удалось, — что ж, такова жизнь. Мне не дает покоя только то, что я убил Гэвнера Перла. Я не хотел никого убивать. Но мне нужно было думать прежде всего о том, как реализовать свой план. Судьба всего народа значит гораздо больше, чем судьба одного его представителя. Я убил бы десяток таких, как Гэвнер, если понадобилось бы — даже сотню, если бы это спасло остальных.

На этом Курда умолк и больше не хотел говорить о своем предательстве. Князья спрашивали его о том, знает ли он, где скрывается Властелин вампирцев и что задумали вампирцы, но Курда в ответ лишь качал головой.

Тогда Князья разрешили всем присутствующим задать вопрос Курде, но никто из вампиров не захотел о чем-либо спрашивать низвергнутого Генерала. Вампиры сидели склонив головы. Им было стыдно. Они не одобряли того, что сделал Курда, но уважали его и сожалели о том, что вели себя так с ним до этого.

Через некоторое время Парис приказал стражникам подвести Курду к Князьям. Когда он встал перед ними, Парис ненадолго задумался, собираясь с мыслями. Потом сказал:

— Меня очень взволновало то, о чем ты нам рассказал. Лучше бы ты оказался гнусным предателем, который действовал ради собственной выгоды. Тогда бы я приговорил тебя к смерти не задумываясь, и совесть моя была бы чиста. Верю, что ты действовал бескорыстно. Может быть, ты прав, и мы действительно обрекли себя на поражение в войне с вампирцами, нарушив твои планы. Может, было бы лучше, если бы Даррен не застал тебя с твоими союзниками в той пещере или бы не выжил и, следовательно, не смог рассказать нам обо всем. Но тебя застали, твой заговор раскрылии с вампирцами покончиливсеми возможными способами. Это нельзя изменить, даже если бы мы очень захотели. Возможно, впереди у нас трудные времена, но мы не сдадимся, мы смело посмотрим в лицо опасности, как это принято у вампиров. Мне жаль тебя, Курда. Ты действовал так, как считал нужным, без всякой корысти, и за это ты достоин похвалы. Но ты действовал также без всякого уважения к нашим законам и правилам, и за это тебя следует наказать. Есть только одно наказание, которое ты заслужил: смерть.

В Зале раздались печальные вздохи.

— Если бы у меня был выбор, — продолжал Парис, — я бы разрешил тебе принять смерть стоя, как настоящему вампиру, с честью. Мне бы не хотелось, чтобы ты умер с позором, скованный по рукам и ногам, с завязанными глазами, сброшенный на колья. Я бы предпочел приговорить тебя к тяжелым испытаниям, и во время одного из них ты бы умер достойно. И потом, когда бы тебя кремировали — а твое тело тогда кремировали бы целиком, а не по частям, — я бы выпил за тебя. Но я Князь, и у меня нет выбора. Каковы бы ни были твои мотивы, ты предал нас, и поэтому я должен сейчас забыть о собственных предпочтениях.

Встав, Парис указал на Курду и провозгласил:

— Я голосую за то, чтобы его отвели в Зал смерти и казнили без промедления. После этого тело следует расчленить, чтобы душа никогда не смогла попасть в рай, и кремировать!

Через пару минут встал Мика Вер Лет и тоже указал на Курду.

— Не знаю, справедливо это или нет, — вздохнул он, — но мы должны уважать законы, по которым живем. Я тоже голосую за то, чтобы его казнили в Зале смерти и кремировали с позором.

За ним встал Лук. Указав на Курду, он просто сказал:

— Зал смерти.

— Кто-нибудь хочет вступиться за предателя? — спросил Парис.

Вампиры молчали.

Если кому-нибудь удастся нас убедить, мы можем пересмотреть наше решение, — сказал Парис, но в Зале царила тишина.

Я смотрел на жалкую фигурку передо мной и думал о том, что благодаря Курде я быстро освоился в Горе вампиров, что он обращался со мной как со своим другом, шутил и рассказывал много интересного. Я вспомнил, как он сбил Арру Грацис с шеста, а потом протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и как в его глазах отразилась обида, когда Арра отказалась принять его помощь. Я вспомнил, как он спас мне жизнь, как бегал просить за меня Князей, как пытался помочь мне уйти от наказания, рискуя даже тем, что его план может сорваться. Я здесь целый и невредимый только благодаря Курде Смульту.