– Ты… Самсон недоделанный, ступай в свой фургон! Я тобой позже займусь… Вот закончу с нашим неуемным зверьком, отдохну и займусь. Твое счастье, что ты у нас дурачок, а значит, и вина твоя исключительно в недомыслии.

Тут примчался сияющий Синяша, прижимая к груди кнут отца.

– Синьор Сароз… – вновь попросил Андрэ, загораживая меня от хозяина цирка, – отпустили бы вы нас…

– Ты что, хочешь, чтобы тебе первому всыпали? Ну как пожелаешь…

– Извините, синьор Сароз…

Видимо, Огюст давно раскусил Андрэ и был уверен, что при своих устрашающих габаритах гигант совершенно не способен причинить кому-либо вред. Иначе успел бы увернуться – драться Андрэ совсем не умел и от его кулака не смог бы уклониться разве что слепой. Сароз не сумел. Вернее, он даже не пытался – так поразил его сам факт, что кроткий увалень поднял на него руку. А потом его поразил кулак кроткого увальня, по размерам не уступающий голове синьора Сароза.

– Вяк!

– Папа!

– Извините… – повторил Андрэ, провожая глазами улетающего Огюста. Летел тот, правда, низко и не очень далеко – ровно до соседнего фургона, где и улегся, не подавая признаков жизни.

– Молодец, Андрэ! – завопил я. – Быстрее за ключом!

– Хрен вам, а не ключ! – выкрикнул Синяша сквозь злые слезы и юркнул в главный фургон. Соревноваться с ним в быстроте Андрэ не мог. Великан еще только начал разворачиваться, как малолетний мерзавец уже выскочил наружу, сжимая ключ, и припустил прочь от табора.

– Проклятье… Андрэ, тебе надо бежать. – Я сам не поверил, что могу это сказать. Наверное, какое-то умопомрачение нашло. – Сейчас Огюст очнется… Ну ладно, не сейчас, но когда-нибудь он очнется, и тогда тебе несдобровать. Забери меч, продай камни – на какое-то время тебе должно хватить. Только не продешеви – рубин там точно настоящий, должен хорошо стоить… А лучше – неси его на улицу Маргариток. Там теперь живет Фредерик с женой, они хорошие люди и помогут тебе!

– Господин, господин… что вы такое говорите? Вы разве передумали бежать? По-моему, вот теперь вам совсем не стоит здесь оставаться!

– Ты упускаешь одно немаловажное обстоятельство. Ключа у нас нет, а пилить эту чертову цепь некогда!

– Да не нужен мне ключ, – проворчал Андрэ, запуская пальцы правой руки под обод ошейника, а левой сжимая замок. – Вот еще! Самсон я или не Самсон?

Он напрягся, резко выдохнул… лицо страшно перекосилось, налилось кровью…

– Андрэ, перестань, это бесполе…

Раздался хруст, и гигант шагнул назад, сжимая в руках ошейник и кучку железного мусора, оставшегося от замка.

– Обалдеть… Андрэ, тебе Самсон в подметки не годится! – воскликнул я, спрыгивая на землю. – Все, бежим отсюда!

– Постойте… – Из главного фургона выбралась синьора Сароз. – Подождите. Вот…

Она протянула Андрэ сверток.

– Здесь сушеное мясо, которое отобрали у вас, господин капитан. И немного еды от меня. Я ведь знаю, Андрэ, ты все время голодный. Не держите на нас зла, господин капитан. Огюст неплохой человек, раньше у нас цирк как одна семья был, а потом у него от золота ум за разум зашел. Может, теперь немного на место встанет? Ступайте, а то Синяша, не ровен час, стражу приведет…

Я же говорил – настоящая кампфрау!

Поблагодарив добрую женщину и в последний раз оглянувшись на табор и высыпавших из фургонов на шум циркачей, я побежал по улице, ведущей на запад. Рядом топал, шумно сморкаясь и утирая умильные слезы, Андрэ.

– Ну ты чего сырость развел? Да, синьора Сароз – замечательная женщина. Если доведется мне вернуть человеческую шкуру и найти ее – постараюсь отплатить за доброе отношение… Так что, может, еще увидимся с ней, не реви.

– Да… – всхлипнул Андрэ. – Я понимаю. Просто эта колбаса… в ней столько перца!

– Иезус Мария!

Всю дорогу до складов я ждал погони, но то ли Огюст все еще не пришел в себя, то ли после неожиданной выходки Андрэ побоялся нас преследовать, в любом случае никто нам не мешал. Оставив Андре у крепостной стены, я быстро пробрался на склад и так же быстро вернулся назад с вещами. Ни на обратном пути, ни у главных ворот нас никто не пытался задержать. Уже через полчаса мы бодро – насколько это было возможно под мелким нудным дождем – шагали по дороге, ведущей в столицу.