Шрифт:
Тихо опускает голову на подушку. Появляется Степан, секунду печально смотрит на Голду, потом подходит, задергивает занавеску, молча садится рядом.
Темнеет. Возникает печальная мелодия, и голос кантора начинает петь поминальную молитву…
Картина пятая
Яркий свет. Двор дома Тевье. У забора – высокое дерево. На крыльце появляется Тевье с внучкой на руках.
Тевье. Ну что, Голда, вот и потеплело! Первая весна в твоей жизни. Смотри! (Поднял девочку.) Запоминай!.. Там, наверху, – небо. Там Бог живет. Внизу – земля. Здесь мы живем. Вон то большое дерево называется дуб. Его мой отец посадил, когда я родился. Старенький уже, но ничего, стоит, забор подпирает. А рядом я посажу березку. В твою честь. Вот только снег сойдет, земля растает, и посажу… Будете вместе расти, наперегонки. Ну, чего еще?.. Вон поле. Там летом цветы растут… И когда-нибудь оттуда придет наш Мессия. Мне его не застать, а ты вполне можешь увидеть…
Хлопнула калитка. Во дворе появился Урядник.
Урядник (угрюмо). Здорово, Тевль!
Тевье. Здравствуйте, ваше благородие. (Внучке тихо.) Вот так всегда: ждешь Мессию – приходит урядник. Запомни.
Урядник. Внучка, что ль, твоя? Ну-ка, дай глянуть… Хороша!.. Снеси ее в дом. Поговорить нам треба…
Тевье. Неужто такой разговор, что и девочка поймет?
Урядник. Выпил я, Тевль. Видишь? Крепко выпил.
Тевье. Это ничего, ваше благородие. Раньше с радости пили.
Урядник. То раньше, Тевль. Теперь другая закусь… Скажи, друже, сколько тебе понадобится дней, чтоб продать дом и барахлишко?
Тевье. Не понял, ваше благородие. Я молочник и домами не торгую. Вы, видать, и вправду крепко выпили.
Урядник. Я выпил, шоб на глупости не отвлекаться. Говори: три дня хватит? Или пять?.. Выселяют вас с деревни…
Тевье. Кто?
Урядник. Не я же. Губерния… (Заорал.) Да убери ты дите! Уронишь!
Тевье. Ничего, ваше благородие. Я мужик крепкий.
Урядник. Ну убери, как человека прошу. Не злодей же я, шоб такие вещи говорить и на дите смотреть.
Тевье (в сторону дома). Цейтл!
Появились Цейтл и Мотл.
Цейтл, возьми девочку… (Передает ребенка.) А ты, Мотл, останься. (Уряднику.) Его, поди, тоже касается?
Урядник. Всех касается… (Цейтл с ребенком поспешно скрывается в доме.) В общем, вот… (Достал из кармана бумагу.) Пришло до нас предписание. Читай!
Тевье. Нет, уж вы сами, ваше благородие. На ней герб.
Урядник. То-то и оно… Орел о двух головах. Тут не поспоришь. (Читает.) «…Дополнение уложения о расселении еврейской части населения, согласно постановлению о правилах проживания…»
Тевье. Погоди, ваше благородие. Не барабань по голове! Объясни по-людски… Чего? Кого?
Урядник. Вас! Выселяют из деревень.
Тевье. Куда?
Урядник. За черту оседлости.
Тевье. А мы где?
Урядник. А мы теперь – с другой стороны… И наша Анатовка, и хутор Махеповка, и Касриловка… Все теперь за чертой!
Во дворе появляются взволнованные ребе, Лейзер и еще несколько евреев.
Ребе. Здравствуйте, ваше благородие.
Урядник (недовольно). Погоди, мужики. По домам! Я к каждому зайду.
Лейзер. Да разве усидишь, ваше благородие? Это ж деревня. Дурные вести через забор прыгают… Объясните, в чем дело? Тевье, скажи понятно…
Тевье. Что тебе непонятно, Лейзер? Все так просто. Вот пришел господин урядник сообщить мне, что я, оказывается, жил здесь неправильно. И деды мои, и прадеды… Все здесь неправильно в могилах лежат. Потому что есть черта! Прочеркнул господин урядник по земле сабелькой и сказал: вот тут живи, а тут – не моги!