Однако крах Франции и сокращение британского потенциала в регионе поставили на повестку дня вопрос о дележе «наследства». Одна сила уходила, другие силы двинулись на ее место.

Здесь Гитлер должен был учитывать увеличивающееся советско-итальянское взаимопонимание, ибо Москва и Рим не хотели усиления Германии в Средиземноморье. Можно сказать, что Сталин и Муссолини ждали, что Англия будет повержена, и тогда они примут участие в установлении новых правил в Европе.

Именно в это время советские войска заняли Бессарабию, подвинувшись к Балканам, а советские и итальянские дипломаты продлили Пакт о ненападении от 1933 года. 24 июня 1940 года были установлены дипломатические отношения между СССР и Югославией.

Москва теперь хотела, чтобы Рим признал то, что Черное море контролируется исключительно ею, а также пересмотра существующего порядка управления проливами. Отчетливо проявлялись контуры традиционной политики Российской империи, с той оговоркой, что Сталину все территориальные приращения были необходимы в первую очередь для обеспечения безопасности. В частности, заняв Бессарабию, Сталин обеспечил южный фланг и создал линию обороны по Карпатам и устью Дуная.

Но, войдя в Бессарабию, Красная армия оказалась в шаге от Плоешти и могла в удобный момент нанести по нефтепромыслам авиационный удар. Поскольку подобная цель была и у англичан, Гитлер связал обе угрозы как результат тайного сговора Сталина и Черчилля. Не случайно Гитлер так сказал Муссолини о ситуации с румынской нефтью: «Само существование нашего блока зависит от этих месторождений». Он посчитал, что отныне только нападение на СССР может гарантировать безопасность Плоешти.

Черчилль, выступая по радио после подписания пакта Молотова — Риббентропа, сказал, что ключ к действиям России — это ее «национальные интересы». Он словно окинул мысленным взглядом карту и уточнил: «И не в интересах безопасности России будет, если Германия утвердится на берегах Черного моря или захватит балканские государства и покорит славянские народы Юго-Восточной Европы. Это противоречило бы жизненным историческим интересам России» 385.

Новый британский премьер не сказал еще одной важной вещи: Средиземноморье и проливы всегда были британской зоной интересов, и борьба за них вызвала по меньшей мере три мировые войны — Крымскую (это фактически была если не мировая, то европейская война), Русско-турецкую 1877–1878 годов и Первую мировую. Не имеет значения, что первые две назывались по-другому; их суть — противостояние Англии и России в этой зоне.

Таким образом, положение в Юго-Восточной Европе (с проекцией на кавказские и ближневосточные нефтяные промыслы) можно было уподобить минному полю. Каждая из стран была заинтересована в ослаблении соперников любыми средствами.

В этих условиях Сталин вполне логично рассчитывал, что действующий договор с Германией поможет устранить нарастающие противоречия.

Положение Лондона не назовешь легким, однако Черчилль отверг предложения Гитлера о мире, надеясь на США, СССР и стойкость британцев. Решимость Черчилля к борьбе была им проявлена в критический момент, когда Германия потребовала у правительства побежденной Франции ее флот. Если бы эти корабли были присоединены к германским (прибавим к ним флот Италии), то Англии грозила еще одна страшная опасность. Англичане предложили правительству Петена передать флот им. Французы отказались, не веря в способность англичан успешно защищаться. Тогда Черчилль приказал захватить корабли силой или потопить их. Это и было сделано. В результате проведенной операции большая часть судов была захвачена, один линкор был взорван, один выбросился на берег, один поврежден, один ушел. «Стало ясно, что английский военный кабинет ничего не страшится и ни перед чем не остановится» 386.

Впрочем, без Америки англичанам пора было бы заказывать себе гробы. Рузвельт, слава богу, понял, что поставлено на карту, и принял решение передать Англии 50 эсминцев в обмен на ее военно-морские базы в Ньюфаундленде и Карибском море.

С этого момента Америка фактически вступила в европейскую войну и стала овладевать уходящей от Англии политической силой. Как мы увидим, в итоге Рузвельт сделал свою страну владычицей мира.

Заключенный 27 сентября договор об экономическом и военно-политическом союзе Германии, Италии и Японии (Тройственный пакт), несмотря на переданное Молотову сообщение германского правительства, что пакт направлен против «демократических поджигателей войны» и не затрагивает существа имеющихся договоров с СССР, вызвал тревогу в Кремле.

Тридцатого сентября «Правда» опубликовала передовую статью «Берлинский пакт: о Тройственной союзе». В ней говорилось об оформлении двух воюющих группировок: Германия, Италия, Япония — Англия, США, и дальнейшем расширении войны. Подтверждались нейтралитет СССР и верность советско-германскому и советско-итальянскому пактам. Автором статьи был Молотов.

Десятого октября 1940 года произошло событие, определившее дальнейшие перемены: Берлин сообщал в Москву о посылке в Румынию «германской военной миссии с учебными частями». На самом же деле Румыния попала под военный контроль немцев. Несколько ранее, 23 сентября, немцы в обмен на поставки оружия получили право ввести войска в Финляндию.

Оставалось защелкнуть замок на юге, и британцы были бы заперты.

Поскольку выяснилось, что воздушная война против Англии не привела к победе, а десантная операция не гарантирует успеха, Гитлер перенес нападение на остров на весну 1941 года и все внимание направил на Средиземноморье, где требовалось создать антианглийский блок. В этот блок должны были войти Испания, Франция, Балканские страны и Советский Союз. Таким образом, Гитлер пока не мог обойтись без Сталина.

Однако фюрер не желал и слышать об укреплении советских позиций на Балканах. Попытка Москвы принять участие в работе Дунайской конференции привела к обострению отношений. Сталин не хотел соглашаться с доминированием Германии в Румынии, советская делегация настаивала на фактическом контроле за Сулинским гирлом, свободном проходе советских военных кораблей, якорной стоянкой в Галаце и Браиле. Тем самым реальное владение выходом в Черное море перешло бы в руки Москвы. Но Гитлер не пустил Сталина к Дунаю. Конференция провалилась.

Таким образом, введя войска в Румынию, немцы сделали европейскую транспортную артерию «немецкой рекой» и теперь были близки к тому, чтобы взять под контроль проливы и угрожать советскому присутствию в Черном море и советской нефти на Кавказе.

В этой ситуации переговоры с Гитлером приобретали решающее значение. За два дня до отъезда Молотова в Берлин военная разведка сообщила Сталину, что немцы завершили развертывание 15–17 дивизий на придунайской территории и готовятся захватить Салоники. Вывод разведчиков: не исключено нападение (совместно с Италией) на Грецию, захват Балканского полуострова и использование его как базы против Турции и английских колоний. Кроме того, от агента в Берлине поступила информация, что в районе Кракова и Лодзи размещаются десять пехотных и две танковые дивизии, идет вербовка украинских резервистов.