Проект этого постановления исчез из повестки дня пленума. Правда, 29 января 1944 года Политбюро отразило одну из идей Маленкова, предложив на посты председателей Совнаркомов Украины и Белоруссии соответственно первых секретарей компартий этих республик — Хрущева и Пономаренко.

Противостояние же двух властных структур страны продолжилось вплоть до последних дней существования СССР и КПСС, то обостряясь, то притихая. Если сюда добавить рост национализма в республиках, то станет понятной общая картина.

Вопреки мнению советской пропаганды о единстве всех наций, окрепшему в годы войны, положение здесь отличалось сложностью и не могло быть быстро улучшено. В диверсиях против СССР немцы использовали и национальный фактор, как и в Первую мировую войну.

В некоторых районах СССР по мере приближения немецких войск начиналась вооруженная борьба против советской власти. (В Чечено-Ингушетии она вспыхнула уже летом 1941 года.) Начиная с 1942 года германское руководство стало формировать воинские части из граждан СССР. Так были созданы дивизии СС — 14-я украинская («Галичина»), 15-я литовская, 19-я латышская, 20-я эстонская, 29-я русская (Русская освободительная армия генерала Власова), а также 162-я пехотная дивизия из тюркского населения Кавказа, Поволжья и Средней Азии («мусульманский легион»), 1-я и 2-я казачьи кавалерийские дивизии.

В связи с этим Сталину наверняка вспомнился его спор с Лениным по поводу национального устройства СССР. Поэтому решение было радикальным. Первый секретарь Ставропольского крайкома М. А. Суслов 5 мая 1943 года обратился к командующему войсками Северо-Кавказского фронта И. И. Масленникову с предложением «выдворить в административном порядке» членов семей ушедших с немцами предателей. С сентября 1943 года началась депортация карачаевцев, калмыков, чеченцев, ингушей, балкарцев, а с освобождением Крыма — крымских татар. Выселение проводилось войсками НКВД, которые действовали быстро и жестко. Выселенных вывозили в Казахстан, где их размещали в сельской местности и давали возможность обустроиться и вести хозяйство. Указом Президиума Верховного Совета СССР были упразднены Чечено-Ингушская, Калмыцкая, Крымская автономные республики. Кабардино-Балкарская АССР была преобразована в Кабардинскую, Карачаево-Черкесская автономная область — в Черкесскую.

Эти решения были продиктованы обстоятельствами военного времени и рано или поздно должны были дать горькие плоды. Но тогда никто об этом не думал. В текущем общем переустройстве мира любое сотрудничество с гитлеровцами как с силами разрушения и зла вызывало жестокое сопротивление. (Напомним, что в США интернировали в концлагеря десятки тысяч граждан японского происхождения.)

Но вместе с тем перед Сталиным снова встал неразрешимый вопрос федеративного устройства его унитарного по сути государства. Он должен был задуматься о возвращении к собственной старой идее: единое государство с обширной культурной автономией для народов. Может быть, он бы и вернулся, если бы не создание к тому времени Организации Объединенных Наций, в которой СССР как соучредитель изначально оказывался в одиночестве против западных стран и их союзников.

Идея придать советским республикам статус участников международных отношений и через это получить дополнительные голоса в ООН принадлежала Молотову. Она казалась очень удачной, и никто не заметил в ней скрытой угрозы. Не увидел ее и Сталин. Во всяком случае, идея «автономизации» промелькнула только в ликвидации и преобразовании нескольких республик и ушла на дно. С этого момента кремлевское руководство загнало себя в ловушку: оно больше не могло бороться всеми средствами с национализмом и было вынуждено демонстрировать перед Западом доказательства суверенности союзных республик. Как можно было справиться с тенденцией, которая с февраля 1944 года была юридически закреплена в республиках возможностью создавать собственные армии, быть субъектом международного права?

В новом Гимне СССР, исполнявшемся с 1 января 1944 года вместо «Интернационала», была дана предельно понятная установка: «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки Великая Русь».

Однако начавшееся по инициативе из Москвы ускоренное строительство в национальных республиках академий наук, киностудий, театров оперы и балета и т. д. несло скрытые угрозы, так как искусственно и преждевременно формировало национальную интеллигенцию, не проникнутую духом единого государства.

Следует согласиться с выводами известного историка: «Та же нация, в свою очередь, недостаточно образованная, не имеющая должного профессионального опыта, не располагавшая хоть какими-либо реальными достижениями, могла подтверждать свое существование только при строгом соблюдении одного непременного условия — создания и применения для себя особых, откровенно заниженных по сравнению с общими критериев оценки своего творчества. Ну а последние были возможны лишь при условии признания в каждой союзной республике фактического приоритета национального языка в ущерб общегосударственному, русскому, что и исключало возможность беспристрастного, объективного сравнения. Такое положение неизбежно, естественно становилось той питательной средой, в которой вызревали ростки национализма, усиливались центробежные силы, скрытно приводило к ослаблению единства и прочности СССР» 493.

Таким образом, «Великая Русь» загоняла себя в тупик национализма, плодя противников созданного ею государства. И подчеркнем, пробуждала русский национализм.

Еще один национальный вопрос, на сей раз — еврейский, был использован Сталиным в то время в качестве «секретного оружия». Известно, что в советской элите было много евреев. Значительная их часть утратила свое влияние после падения Троцкого и политических процессов 1937 года, но очень многие верой и правдой служили режиму. В действующей армии они занимали далеко не последнее место, 270 генералов были евреями, а по числу награжденных орденами и медалями евреи на 15 января 1943 года находились на четвертом месте после русских, украинцев и белорусов.