На этом самостоятельные инициативы Тито не закончились. Они были продолжены в отношении Албании, где югославы хотели получить преимущественное положение. Сталин не возражал, но рекомендовал не торопиться с формальным объединением. Тито же, не информируя Сталина, поставил перед Тираной вопрос о предоставлении на юге Албании базы для размещения югославской дивизии: для защиты от возможного вторжения греков.

На это последовала строгая реакция Москвы, заявившей о «серьезных разногласиях», и Тито отступил, признав, что был не прав.

Но еще резче стала позиция Сталина, когда он узнал, что 17 января 1948 года Димитров заявил журналистам о будущей федерации восточноевропейских стран. Москве только этого не хватало, когда она изо всех сил препятствовала объединению западных зон Германии. И кроме того, забегание славянских братьев вперед грозило нарушить весь порядок управления в Восточном блоке, и без того еще не вполне сложившийся.

Десятого февраля 1948 года болгарская и югославская делегации во главе с Димитровым и Карделем предстали пред ясны очи кремлевского вождя. На даче у Сталина были Молотов, Жданов, Маленков, Суслов, Зорин. Гости снова признали свои ошибки. 11 февраля были подписаны протоколы об обязательных консультациях по международным вопросам между СССР и Югославией, СССР и Болгарией.

Сталин решительно отверг димитровскую идею федерации всех восточноевропейских стран и предложил три новых объединения: польско-чехословацкое, румыно-венгерское и югославо-болгаро-албанское. Причем предложил начинать с союза Югославии и Болгарии, что должно было уравновесить претензии Тито на региональное лидерство. То, что Сталин именно так толковал поведение югославского руководителя, подтверждается и его замечанием, что «югославы боятся русских в Албании и из-за этого торопятся ввести туда войска».

В Белграде замысел Сталина поняли. 19 февраля на заседании Политбюро ЦК КПЮ было решено не идти на создание федерации с Болгарией: из-за большого советского влияния в этой стране федерация может обернуться контролем Москвы над Югославией. Тогда же Тито высказался о необходимости отстаивать позиции в Албании.

Конечно, это еще не разрыв с Москвой, но вполне осознанное расхождение. Особенный поворот в действиях Тито произошел 21 февраля, когда на встрече с генеральным секретарем Компартии Греции Н. Закаридисом и секретарем ЦК КПГ И. Иоаннидисом грекам была обещана помощь (вопреки указанию Сталина свернуть партизанскую войну).

Тито переступал границы дозволенного. 1 марта 1948 года на расширенном заседании Политбюро ЦК КПЮ было заявлено, что СССР, не считавшийся с интересами Югославии и других стран «народной демократии», стремится оказать на них давление и навязать свою политику. Обсуждалась также задержка СССР поставок оружия. После этого Тито передал, что хочет приехать в Москву и объясниться по спорным вопросам. Однако расхождения еще больше увеличились, когда 9 марта советский посол Лаврентьев телеграфировал в столицу, что вопреки сложившейся практике югославы отказываются предоставлять советскому торговому представителю информацию об экономике страны.

Восемнадцатого марта Тито было направлено письмо, подписанное Сталиным и Молотовым, в котором югославское руководство обвинялось в оппортунизме, антисоветизме, ревизии основных положений марксизма-ленинизма.

В свою очередь Тито и Кардель обвинили советскую сторону в действиях против Югославии.

Москва ответила прекращением действия протокола от 11 марта 1948 года о консультациях, а также задержкой намеченного к отправке в Югославию технического оборудования, которое предназначалось в качестве взноса в уставный капитал совместного авиационного и пароходного общества, и отменой командировок советских специалистов.

Югославы арестовали члена Политбюро ЦК КПЮ С. Жуйовича и члена ЦК КПЮ А. Хебранга, которые открыто поддерживали Москву. Впоследствии были арестованы десятки тысяч югославских коммунистов, тысячи из них погибли в концлагерях.

Это уже была война.

Девятнадцатого — двадцать третьего июня 1948 года в Бухаресте на втором совещании Коминформа Тито и югославское руководство были подвергнуты остракизму. Выступая с докладом, Жданов сказал, что в югославской «компартии не может быть такой позорный, чисто турецкий, террористический режим».

Но был ли он прав в отношении самого последовательного и радикального союзника в Восточной Европе?

У Сталина не нашлось времени, чтобы ждать, когда Тито впишется в его стратегию. Поэтому и была начата еще одна война в надежде сокрушить противника. 8 сентября 1948 года в «Правде» появилась статья «Куда ведет национализм группы Тито в Югославии». Под ней стояла подпись «ЦК», автором был Сталин. В ней заявлялось: «Фракция Тито находится в состоянии войны со своей партией». На самом деле это было большое преувеличение.