В мае колчаковские части на подходе к Самаре были разбиты.

Третьего июля Сталина отзывают, он участвует в работе пленума ЦК. 5 июля его назначают членом военного совета Западного фронта.

Поляки еще в апреле 1919 года заняли Вильно и старались максимально отодвинуть свою границу на восток. 8 августа польские войска перешли в наступление и заняли Минск.

Вообще лето 1919 года явилось переломным пунктом войны.

Двадцать шестого августа Сталин сообщает Ленину о взятии красными частями Пскова. 2 сентября началось контрнаступление Красной армии под Двинском. 26 сентября Сталин участвует в пленуме ЦК и получает направление на Южный фронт против Деникина.

Добровольческая армия генерал-лейтенанта А. И. Деникина (Вооруженные силы Юга России — ВСЮР) представляла собой поддерживаемое англичанами сильное военное образование, состоявшее в основе своей из офицерских и казачьих частей. По оценке советского командования, оно насчитывало около 105 тысяч штыков и 51 тысячу сабель. Добровольцы отличались боевым опытом, идейностью и бесстрашием.

Белогвардейские армии с их неимущими офицерами и такими же службистами-генералами представляли собой сколок Санкт-Петербургской России. Не их вина, что у них не было никакого социального проекта, кроме возвращения «Единой и неделимой». Половина из них была за монархию, половина за демократическую республику.

Союзников они воспринимали так, как будто не было ни Февраля, ни Октября. Деникин надеялся, что лучшей политикой будет выбранный им путь «непредрешения», то есть воюем, а после победы разберемся, какую власть строить. В мае 1919 года деникинские войска стали наступать в направлениях: на Астрахань, Царицын, Дон и Крым. В нескольких боях была разбита 14-я украинская армия под командованием Ворошилова, которого Деникин характеризовал так: «человек без военного образования, но жестокий и решительный».

Обстановка на юге складывалась для красных критическая.

Войска белых прошли за месяц 300 с лишним верст. «К концу июня армии Юга России, преследуя разбитого противника, вышли на фронт Царицын — Балашов — Белгород — Екатеринослав — Херсон (исключительно), упираясь прочно своими флангами в Волгу и Днепр» 81.

Двадцатого июня в Царицыне Деникин подписал так называемую «московскую директиву», приказывавшую наступать на Москву. Альтернативой этому могло быть движение навстречу Колчаку, но к этому времени войска адмирала уже отступали.

В лагере красных после весенних неудач был смещен советский главнокомандующий И. И. Вацетис и назначен С. С. Каменев, ранее командовавший Восточным фронтом. Прошли новые мобилизации. На Южный фронт было переброшено шесть с половиной дивизий с Восточного и три дивизии с Западного фронтов. К середине июля на Южном фронте было 180 тысяч штыков.

Первого августа советская 10-я армия начала наступление на Царицын, но после жестоких боев с использованием всех резервов белые отбросили красных.

Советское командование почувствовало приближение катастрофы.

Троцкий, подававший 1 июля в отставку, 5 августа представил в Совет обороны проект дальнейшего развития мировой революции: «Ареной близких восстаний может стать Азия… Международная обстановка складывается, по-видимому, так, что путь на Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии». Троцкий предлагал создать кавалерийский корпус в 30–40 тысяч всадников для похода на Индию, создать «где-нибудь на Урале или Туркестане» штаб азиатской революции, собрать необходимые кадры лингвистов, переводчиков, местных «туземных революционеров» 82.

Двадцать пятого августа генерал Кутепов взял Курск. 13 октября был занят Орел. Добровольцы продвигались к Туле.

Двадцать седьмого сентября Сталина назначили членом реввоенсовета Южного фронта.

«Хоть цепочкой, хоть цепочкой, но дотянуться бы до Москвы!» — воскликнул на совещании начальник штаба ВСЮР генерал И. П. Романовский, как будто предвидел скорую истощенность добровольческих сил. Санкт-Петербургская Россия надеялась, что героизм ее офицерских частей будет поддержан населением. Но реальность оказалась иной.

В это время Сталин направил Ленину письмо с предложениями, которые перечеркивали утвержденный Ставкой план наступления на Деникина из района Царицына через донские степи на Новороссийск.

«Нечего и доказывать, что этот сумасбродный (предполагаемый) поход в среде враждебной нам, в условиях абсолютного бездорожья — грозит нам полным крахом. Нетрудно понять, что этот поход на казачьи станицы, как это показала недавняя практика, может лишь сплотить казаков против нас вокруг Деникина для защиты своих станиц, может лишь выставить Деникина спасителем Дона, может лишь создать армию казаков для Деникина, т. е. может лишь усилить Деникина.