Обратим внимание на событие, которое историки обычно обходят, — на длительную командировку Сталина на Кавказ с 16 октября по 20 ноября 1920 года.

Кавказ был геополитическим мостом к Средней Азии и Ближнему Востоку. После ликвидации Врангеля и занятия Крымского полуострова задача закрепления российских позиций на Кавказе выдвинулась на первый план.

Грузия — ключ к Кавказу со стороны Черного моря. Пользуясь ослабленным положением Турции, которая как союзник Германии была доведена согласно Севрскому мирному договору до роли мирового парии и для скорейшего захвата Кавказа поддержана Россией, Сталин имел все основания считать, что в черноморско-кавказском регионе нет реальной силы, способной помочь меньшевистскому правительству Грузии.

Вскоре в Грузии началось восстание, организовался ревком.

Утром 16 февраля части 11-й армии перешли в наступление и 25 февраля вступили в Тифлис.

Несколько ранее советская власть была установлена в Армении. Теперь границы РСФСР на Кавказе почти совпадали с границами Российской империи.

Сталин мог испытывать удовлетворение: те, кто когда-то изгоняли его из Тифлиса, исключали из партии, теперь сами были изгнаны.

В Грузии жили его мать и сын. Это была его родина, и он был связан с этой землей неразрывно. Возвращение Грузии в лоно единого государства, где он, бывший тифлисский семинарист, достиг могущественного положения, какого не добивался ни один грузин, возможно, вызывали у него в памяти образы прошлого. Бедный странник, как в притче о блудном сыне, возвращался домой.

Именно через Грузию и через Кавказ, в советизации которых была велика роль 11-й армии, Сталин испытывал к члену реввоенсовета этого соединения С. М. Кирову теплые чувства.

Как Царицын в истории союза Сталина с Ворошиловым и Буденным, Пермь — с Дзержинским, Кавказ дал ему новых союзников.

Гражданская война закончилась. Советская Россия победила. Сталин был в числе победившей тройки руководителей, которые особенно укрепили свое положение. Это Ленин, Троцкий и наш герой. Если Ленин и до войны был лидером, то двое других обрели новое качество благодаря участию в военных действиях. Как мы видим, взгляд на Сталина как на серого партийного бюрократа, получившего власть благодаря должности генерального секретаря, ошибочен.

Война дала ему огромный опыт и моральную силу, что являлось прочной базой для его политических амбиций.

Троцкий характеризует этот опыт так: «В военной работе было две стороны: подобрать нужных работников, расставить их, установить надзор, извлечь подозрительных, нажать, еще раз нажать, покарать — вся эта работа аппаратного характера была Сталину как нельзя более по плечу, и он справлялся с ней отлично, поскольку его работа не осложнялась какими-либо личными комбинациями… Его влияние на фронте было велико, но оно оставалось безличным, бюрократическим и полицейским» 95.

В ответ на военную характеристику нашего героя приведем оценку Г. А. Соломона, дружившего с Красиным и хорошо знакомого с Лениным и его семьей: «И если бы около Троцкого не было Сталина, человека, хотя и не хватавшего звезд с неба, но смелого и мужественного и к тому же бескорыстного, он давно задал бы тягу. Но Сталин держит его в руках и, в сущности, все дело защиты Советской России ведет он» 96.

К концу 1920 года состояние России было подобно здоровью инвалида. Объем промышленного производства составлял всего 12 процентов от уровня 1913 года, выпуск чугуна и стали — 2,5 процента. До пропасти оставался один шаг.

Национализированные предприятия работали бесконтрольно, каждое само по себе, и существовали за счет стихии черного рынка, где сбывали производственные крохи в обмен на продукты питания и сырье.

В 1920 году было произведено товаров на 150 миллионов рублей золотом. Насколько эта мизерная цифра, можно понять в сравнении с сельхозпродукцией, которой было тогда же получено на сумму в 20 раз большую (64 процента от довоенного уровня).

Объективно говоря, пролетарская революция разрушила свою базу, крупное промышленное производство, и страна выживала за счет вернувшегося к полуфеодальному крестьянскому хозяйству населения. «Военный коммунизм» изживал себя. Продразверстка наполняла госбюджет на 80 процентов, она превышала уровень налогов 1913 года в два раза и была невыносимо тяжела.

Поэтому, как только белые армии были повержены и исчезла угроза потери земли, крестьяне начали войну против власти. Маленьким восстаниям, охватывающим несколько деревень, не было счета. Крупные же полыхали в нескольких губерниях.

С лета 1918 года, со времени прихода в деревни продотрядов и организации комбедов, началось крестьянское сопротивление выемкам хлеба и реквизициям, а затем и мобилизациям в армию. Оно беспощадно подавлялось. Ожесточение с обеих сторон приводило к ритуализации убийств и пыток наподобие средневековых расправ с «нечистой силой».