— Как и куда я могу бежать, если его нет? Он никаких координат не оставил.

— Это проблема. Забудь о своем потустороннем путешествии и высших мирах — сейчас это не актуально для тебя. Подумаешь, прихватило немного сердце, с кем не бывает? Главное, отыскать этого Аким Иваныча и по душам с ним поговорить. А лучше всего сбежать — сбежать в никуда в конце концов, чтоб и шороху от тебя не исходило. Это, конечно, тебе не поднять. Извини.

— Где уж нам, — Лёня посмотрел в зеркало и прямо-таки отскочил от своего отражения.

— Но как его найти? — пересев на другой стул, спросил Леня.

— Его надо искать, и в то же время бежать от него. Это противоречие, но на противоречиях стоит мир. Искать его попробую я. Как? Думаю, что «душа, которой нет соответствия нигде» — это просто код, некий символ Аким Иваныча. По следу этого кода — надо и рыскать. Я это смогу, мне самому интересно, тем более, у меня много связей в самых затаенно-эзотерических кругах Москвы и Питера. А ты — беги.

— Куда?

— Обдумай с Лерой.

— Но пока она хочет мстить.

— Одно другому не мешает. Ты знаешь, ее не переубедишь. Но все равно ей надо рассказать. Мамуле, конечно, пока ни слова, она не заслужила, чтоб сойти с ума.

Лёня лихо выпил коньячку, исподлобья посмотрел на себя в зеркало и вымолвил:

— Вперед!

И они отправились домой к Лере.

Лёня схватил подвернувшуюся тачку, и, понукая шефа, они поехали. К их несколько странному изумлению, Лера уже была дома, мамуля спала, она любила днем спать, чтоб, как она уверяла, не видеть пугающих снов, и они расселись на кухне.

Лёня, откусывая бутерброд с колбасой, все рассказал на этот раз с каким-то глуповатым спокойствием, словно это его уже не касалось. И все время ссылался на Вадима. Тот тоже подтвердил свой анализ Лениного «бреда».

На столе пыхтел самовар, увы, электрический, кошка на подоконнике смотрела безмятежно-безумными глазами с высоты десятого этажа на великий весь в огнях город. Лера среагировала спокойно.

— Ну, эта история из параллельной реальности. А я считаю, нельзя жить в двух реальностях сразу, пусть меня осудят за это. Такое доступно поэтам, но ты не поэт, Леня. Выбрось из головы всю эту историю, а особенно Акима Иваныча. Потому, что обо всем этом страшно даже думать. Главное, отгородиться от Акима Иваныча.

— Как? Как? — застонал Леня.

— Да очень просто. Будет звонить, он или этот Глеб, отказывайся от любых встреч. Тебя нету и все. Сам возникнет на улице — подними скандал или убеги. В конце концов, есть управа: та же милиция и тому подобное. Мы не на Луне живем.

— Первый раз слышу, чтоб такого персонажа, как Аким Иваныч, можно было одернуть с помощью милиции, — печально возразил Вадим.

— Вадимушка, все можно, если целиком жить здесь. Если жить там и здесь — конечно, ничего не выйдет.

Лера вдруг встала, и покой ушел с ее глаз. Даже губы задрожали.

— Да провались этот Аким Иваныч в бездну. Тоже мне Воланд. Я замучилась, видя то, что произошло и происходит. Здесь сюрреализма тоже хватает.

— И что?

— Да я не о том, Вадимушка, — сбилась с толку Лера. — Для меня важный момент этой так называемой жизни — закон возмездия. Но не жертвуя собой, ни одним волосом.

— «Мне отмщение, и Аз воздам». Ты что, забыла? — возразил Вадим. — Неужели ты думаешь, что они не получат свое в свое время?

— Но я хочу сейчас, хочу видеть это, хочу для себя, а не для них, — истерично ответила Лера. — Хочу наполниться местью, как своей кровью, как своей жизнью. Иначе я тронусь от гнусности этого мира.

— Ой, Лера, Лера, — Вадим явно обескуражился. — Старый путь.

— Я не революционерка. Я хочу отомстить за себя и за мужа. Мы пережили столько, что с меня хватит. Я хочу только сплясать на их могилах.

— К чему мы пришли? — прервал Лёня, вообразив в своем уме этот пляс. Лёня упорно молчал во время этой взвинченной беседы. Но тут вмешался:

— К чему пришли? Да, ясно, Лера и я начнем поиск отравителей. Здесь на земле. Вадим возьмется за Аким Иваныча. Вот и всё.

На этом и закончили. Вадим уехал к себе. Лера успокоилась. Но Лёня скрыл свое состояние.

Лера уже спала, но он рядом не мог долго заснуть. Мучил патологический страх — заснет, и опять начнется все сначала. Полет. Ад. Бог. Аким Иваныч. И ему некуда приткнуться. И душе его нет места. Среди ночи, когда казалось, звезды смирились со своей судьбой, он заорал безумным голосом во сне… И ему казалось, что он будет кричать так вечно.