В этот момент Лёня сорвался с места. Да, песня была не только та, которая звучала в проклятом поезде, но и голос был до ужаса гнусный и знакомый, словно комментатор спустился с неба и сидел здесь в кафе. Голос доносился из-за угла, и когда Лёня добежал, он увидел певца. Тот тоже сидел за летним столиком на лужайке и пел. Рядом сидел толстяк, видимо, его друг.

У певца была совершенно пиратская, но круглая рожа, и сидел он в одной майке и трусах.

Лёня, ничего не соображая от захлестнувшей его памяти о прошлом, кинулся к певцу и стал его бить, приговаривая:

— Не будешь больше петь сатанинские песни, комментатор…

Певец выпучил глаза и не сопротивлялся. Толстяк сбежал, возможно, думая, что Лёня буйный из ближнего дурдома.

Лёня бил без промаха — откуда только силы взялись. Ведь сам он был довольно хрупкий малый.

Но кто-то схватил Леню за шиворот. Тот вывернулся и увидел перед собой… Тараса Ротова. Память о поезде угасла, ушла в пятки.

— Ты что, Лёня, — в ужасе кричал Ротов. — За что ты бьешь этого пришлого человека?

— Как за что? За песню. А вы, Тарас, откуда?

— Да я здесь живу, Лёня, рядом!

— Почему он пришлый?

— Потому, что я его первый раз вижу. А я завсегда пью здесь пиво, уже который год!

Лёня оглянулся, чтобы плюнуть в глаза этому человеку. Но к его изумлению тот исчез. Ротов, разинув рот, тоже смотрел на пустое место.

— Какой быстрый оказался, — удивился Ротов, выпятив свой живот. — Странно: не орал, не звал милицию или на помощь, не бросился на тебя с кулаками. Исчез и все. Такой большой мужик, — а такой трусливый. Нет, так не бывает. Тут что-то не то. Пойдем, Лёня, я тебя пивом угощу.

Присели. Безумный вид Лени изумил даже Ротова, которого обычно трудно было чем-либо удивить, даже оживлением мертвых.

— Лёня, пришла пора рассказать, в чем дело. Никто не бьет человека, тем более певца, просто так. Давай-ка, поговорим начистоту. Я ведь такой человек, что прощу тебе самое жуткое.

Ротов почесал брюхо и пообещал:

— И я тебя, Лёня, из любой жути могу вытащить. Недаром Валерия твоя называет меня «рот истины»… Хо-хо-хо! Хо-хо-хо! Оборотная сторона истины. Хо-хо-хо! Хо-хо-хо!

Ротов захохотал так, что спугнул соседа, и подмигнул Лене.

— Слава Богу, сбег. Нет у него такой квалификации, чтобы слышать наш разговор. Метафизически он лох… сразу видно.

Лёня немного отсутствующе отхлебнул из горла пивка и спросил:

— Тарас, а нет ли новых вестей о Володе? Его ищут?

Тарас удивленно выкатил глаза:

— Дорогой мой, Володя-то стал органом.

— Каким органом?

— Своими почками, естественно. Тело у него, так сказать, изъяли, оно давно уничтожено. А почки остались — и он стал своей почкой.

Лёня словно очнулся от своего недоумения перед образом Аким Иваныча.

— Как это? Что еще за кошмар?!!

— Тебе наверняка об этом говорили. Экстрасенс, которая обнаружила его ботинок и штаны. Кстати, она, оказывается, знала Володю, и поэтому она попала в точку.

— Какую точку?

— Ну, то, что она нашла ботинок и штаны. А потом она определила, что у Володи остались в наличии одни почки, и эти почки подсадили эдакому старикашке миллиардеру за бугром. Она определила даже фамилию этого типа, и Инна нашла это имя в каком-то заграничном справочнике.

— И долго такой мир может существовать? Как вы думаете? — поинтересовался Одинцов.

— Не очень долго. Но на наш век хватит.

— Жаль.

Ротов хохотнул.

— А что вы возмущаетесь? Это же было предсказано. Да что древние, им положено знать. Но даже поэт XX века написал в свое время: «Кому — бублик, а кому — дырка от бублика». Помните? А в начале XXI века мы можем этот стих перефразировать так: «кому — тело, а от кого остаются почки от тела». Так-то, Лёнечка.

Одинцов вдруг серьезно затосковал.

Тарас поглядел на него и пожалел:

— Веселия вам не хватает, мой друг, веселия… Посмотрите на меня: я в принципе человек веселый. Если я умру, пощекотите мой труп, только обязательно, Лёня, и труп мой захохочет. Проще на мир смотреть надо. Все эти герои — в ад попадут, а вдруг и вы попадете…

— Это еще почему?!

— Не зарекайтесь. И сама справедливость может сойти с ума. Мы должны быть ко всему готовы. Ну что вы, дорогой мой, к примеру, в аду будете делать?

Одинцов развел руками.