Но тут, на мое счастье, дверь среднего подъезда открылась, и на улицу вышла пожилая женщина с котом на руках.

– Сейчас, Леопольдушка, сейчас, мой маленький, погуляем! Вон какое солнышко ласковое! Ну что, на ручках у меня понежишься или на лавочке посидишь?

«Маленький» Леопольдушка, а точнее, жирный разожравшийся котяра килограммов двенадцати весом, больше похожий на диванную подушку, едва приоткрыл глаза и недовольно посмотрел на свою хозяйку. Ему явно было удобно у нее на руках, и покидать это пригретое местечко он отнюдь не собирался.

– Хорошо, маленький, я тебя подержу…

Лохматое белое чудовище с огромным пушистым жабо и длинными усами положило голову хозяйке на плечо, помахивая пышным хвостом, как опахалом, у нее перед самым носом. Я решила навести справки у этой любительницы животных и подошла к женщине.

– Здравствуйте! Извините, вы не скажете, в каком подъезде живет мужчина лет сорока, рыжеватый, высокий, в темной куртке и коричневых ботинках?

– А вам зачем? — осведомилась бдительная женщина, с подозрением осматривая меня и поглаживая своего кота.

– Понимаете, он вчера стукнул мою машину! Я ему посигналила, но он не остановился, доехал до этого дома, поставил машину здесь, рядом, на стоянке, а сам вошел в третий подъезд. Я хочу найти его, пусть он мне ремонт оплатит! Если все так будут бить машины, а потом уезжать, никаких денег не хватит — за свой счет машину чинить!

Конечно, я рисковала. Врала беззастенчиво и совсем неубедительно. Любой человек, имеющий машину, раскусил бы меня в два счета. Но женщина была пожилая, и явно не автолюбительница. К тому же я постаралась вызвать у нее чувство жалости: как же, бедная девушка, ей машину поцарапали, надо заплатить за ремонт!

– А-а… Да это, наверное, Леонид Максимович из пятидесятой квартиры. У него машина есть. И такая куртка, и сапоги коричневые… Ну да, он рыжий и высокий — все совпадает!

– Вы фамилию его не знаете?

– Ой, дай бог памяти… За… нет… Зосимов… О! Точно, Зосимов. Леонид Максимович. Из пятидесятой квартиры.

– Спасибо вам большое!

Поистине, бабушки у подъездов — неоценимый источник информации! Никаких справочных столов не нужно.

Я села в свою машину и набрала телефон Курбатова Сергея Дмитриевича. Он был другом моего отца. Когда папа погиб, дядя Сережа продолжал поддерживать отношения с нами — со мной и дедушкой. Он был полковником ФСБ и частенько выручал меня то полезной информацией, то помощью в решении сложных проблем.

– Дядя Сережа, здравствуйте! Это Полина.

– Здравствуй, здравствуй, мисс Робин Гуд! Как твои успехи в деле борьбы за справедливость?

– У меня новый случай.

– Да? Поздравляю! Кого ставим в угол на этот раз?

– А вы, дядя Сережа, приезжайте к нам в гости, я вам все и расскажу. Да и дедушка будет очень рад.

– Непременно загляну на днях. Так что у тебя ко мне?

– Как всегда: просьба. Нужно выяснить, кто такой Зосимов Леонид Максимович, проживающий…

Я продиктовала дяде Сереже адрес.

– Понял. Сделаю — позвоню. Передавай привет Аристарху Владиленовичу!

Дядя Сережа отключился. Думаю, скоро я узнаю, что за человек Зосимов. И тогда я, возможно, смогу использовать его в своем деле. А может, и не смогу, это уж как повезет! Я села в машину и поехала к отделению милиции, где работал мой кавалер, без пяти минут — капитан.

За стеклянной перегородкой сидел новый дежурный, не тот, что был в прошлый раз, когда мы с Хомяковым после построенного мною столкновения заходили к нему в кабинет. Этот новый посмотрел на меня сурово и попросил документы. Я, естественно, не собиралась показывать ему паспорт или права, на которых я выглядела, мягко говоря, несколько иначе, чем сейчас. Я состроила дежурному глазки и многозначительно так намекнула, что я — хорошая знакомая старшего лейтенанта Хомякова, и он очень обрадуется моему визиту.

Дежурный снял трубку и сказал в нее:

– Игорь? Тут к тебе… дама.

– Скажите: Лина пришла!

– Лина какая-то… Да, пропускаю.

Я не стала дожидаться, когда он скажет: «Проходите, пожалуйста!», и сама направилась по коридору к нужному мне кабинету. Не дойдя до него несколько шагов, я притормозила. Из двадцать первого кабинета доносились голоса на повышенных тонах. Я осторожно, почти на цыпочках, подходила к двери, благо в коридоре пока никого не было и мои партизанские проделки никто не видел.

– Игорь Игоревич, вы ведь знаете, что я не виноват! — говорил незнакомый мне низкий голос.

– Нет, этого я как раз не знаю. Сознайся, а то хуже будет…

Я не расслышала, что еще сказал Хомяков. Незнакомец снова заговорил, немного раздраженно:

– Игорь Игоревич, я этого не делал! Почему я должен сознаваться в подобном?!

– А я вот устрою все так, что ты окажешься самым непосредственным участником этого преступления… А не напишешь, — пожалуйста, сударь, к нам в подвал! И прощайте, почки!.. Или… ты сам знаешь, что надо делать, если садиться не хочешь…