– Да, это здорово. Я ее еще не видела. Это немного нечестно. Ведь у Дага уже был шанс познакомиться с Николасом, моим новым кавалером. Он говорил вам, что я встречаюсь с ним?

– Нет, ничего не говорил. Ты же знаешь Дага, он не из тех, кто говорит о чувствах и отношениях. Но я рада слышать, что ты уже нашла себе парня. – Энн несколько меняет позу и делает еще один глоток чая.

Бигси, их йоркширский терьер, вбегает в комнату, колокольчик на шее возвещает о ее приближении. Даже собака в этой семье одета со вкусом, шерсть на голове собрана под розовый шелковый обруч. Родословная этой собачонки куда лучше моей. Ее родословная уходит корнями к собакам, принадлежавшим французской королевской семье в XIX веке.

Я уже понимаю, что время бежит. Сейчас Энн допьет свой чай и мне нужно будет уходить. И больше я ее не увижу. Непохоже, что она еще когда-нибудь пригласит меня на ужин. Я безнадежно окидываю взглядом комнату. Мне нравится этот дом с подобранной в тон мебелью и всякими безделушками, которые стоят больше, чем я зарабатываю за целый год. Мне нравится эта крошечная пушистая собачка королевских кровей. Мне нравятся и эти люди. Неужто они меня не любят? Неужели они просто пожелают мне всего хорошего и распрощаются со мной, глядя, как я удаляюсь прочь в лучах заходящего солнца? К моим глазам подступила горячая волна слез.

– Ну что ж, наверное, мне пора, – пропищала я. Мне необходимо выбраться отсюда раньше, чем образ самоуверенной и независимой женщины разлетится в пух и прах. Руки дрожат, и чай плещется в чашке, выливаясь на блюдце.

– С тобой все в порядке? – Энн наклоняется ко мне и смотрит обеспокоенно. Похоже, у нее закралось подозрение, что я безнадежно и неизлечимо больна. Моя нижняя губа дрожит. Я поспешно встаю, забыв, что на коленях у меня чашка с чаем. Чашка медленно падает и разбивается вдребезги, а осколки разлетаются. Вылившийся чай оставляет на кремовом ворсе ковра огромное пятно. Ковер был выполнен по индивидуальному заказу, выткан вручную турецкой женщиной и привезен сюда. Бигси начинает дико лаять и носиться кругами. Я падаю на колени и начинаю собирать осколки фарфора.

– Простите. – Рукавом свитера я пытаюсь вытереть пятно. – Не знаю, о чем я задумалась. Я заплачу за чистку ковра. Пришлю за ним прямо сегодня. – Теперь уж я по-настоящему плачу.

– Софи, пожалуйста, оставь ты чашку, встань. Это все неважно.

Она тянет меня за рукав, убеждая немедленно встать. Я не могу посмотреть ей в глаза.

– В супермаркете «Сейфуэй» на побережье находится химчистка «Ковровый Доктор». Я сбегаю туда и приведу их, прежде чем пятно засохнет. Это не займет много времени.

Нос хлюпает, пуская пузыри, как кипящий котелок с ведьмовским зельем, слезы текут, падая на ковер. Все пошло не так, как я планировала. Она забирает осколки чашки из моих рук. Одним из них я поранила большой палец, и из него течет кровь. Чудесно, одного чая было недостаточно, теперь на ковер падают и капли крови. Может, чуть позже мне стоит выйти во двор, нарвать там травы и натереть ею ковер, полить все красным вином, раскрутить несколько чернильных ручек, превратив все это в шедевр современного искусства. Энн прикладывает к моему пальцу свой шелковый платок и снова усаживает меня на диван.

– Сделай глубокий вдох. – Она смотрит на мое лицо и передает мне несколько бумажных салфеток. Могу себе представить, на что я похожа. – Все будет хорошо. – Энн поглаживает меня по коленке. Я еле сдерживаюсь, чтобы не броситься ей на грудь и выплакаться как следует. Она, конечно, понимает, что я расстроена, но она и представить себе не может насколько.

– Я так по нему скучаю. Я люблю его, правда люблю. – Я не сдержалась и громко зарыдала, ко мне присоединилась Бигси, пронзительно завыв в знак сочувствия.

– Я знаю. Но ты непременно найдешь себе кого-нибудь и будешь любить его так же сильно. Я уверена, что так и будет. – Энн дает мне еще пригоршню бумажных носовых салфеток. Чуть сморщив нос, она забирает у меня комок мокрых, сопливых салфеток. Думаю, само это уже говорит о том, что я ей не безразлична. Не будет же она так заботиться о ком попало. Теперь-то я полностью уверена, что больше не произвожу на нее впечатления самоуверенной и независимой женщины. Наверное, я кажусь героиней комедийного шоу ну или пациентом, находящимся на серьезном лечении.

– Мне пора идти. Извините за все. Не знаю, что на меня нашло. – Отлично, теперь я еще и психически нестабильна. Если моей чрезмерной эмоциональности не было достаточно, то добавим еще и неуравновешенность, чтобы получить уже полный набор.

– Ничего, все в порядке. Посиди, я сделаю тебе еще чаю.

– Нет, нет, надо идти. Я просто хотела поздравить вас с днем рождения. Честно. Надеюсь, вам понравился торт. Я встаю и, прощаясь с ней, пячусь назад, врезаясь в книжный шкаф. Одна из керамических птиц наверху, зашатавшись, падает на пол. Я наблюдаю, как она раскручивается и ударяет Бигси прямо в ее маленькую голову размером не больше киви. Собачонка издает изумленный визг и убегает. Птица раскалывается на две части. Я закрываю глаза и молю, чтобы птица стала такой, как прежде. Открываю один глаз, чтобы подглядеть. Нет, она в том же состоянии. Этот ковер – настоящая черная дыра, здесь гравитация намного сильнее. Надо думать, мне еще повезло, что я сама не упала на пол. Я открыла рот, чтобы еще раз извиниться, но, кажется, это уже будет перебор. Я просто посмотрела на Энн, на ковер, на разбитую птицу и побежала к двери. Смотреть на собаку с черепно-мозговой травмой было уже выше моих сил.