Шрифт:
5:35
Иногда я просыпаюсь, как вот теперь, и ощущаю необыкновенный прилив сил. Я не могу вспомнить точно, что мне снилось, но остается какое-то очень хорошее чувство. В те несколько минут между ночью и днем, когда все возможно, у меня возникает чувство, что я могла бы быть кем-то другим.
Я открываю глаза. Они постепенно привыкают к полумраку, и чем больше мир вокруг обретает очертания, тем более проясняется сонный туман в моей голове, и я больше не та, кем могла бы быть, а та, кто я есть.
Амелия куколка Штурм. Самая большая дура на свете и звезда церемонии присуждения Бэмби.
Медленно возвращаются воспоминания прошедшего вечера.
Так, хорошо, моя сандалета попала, к сожалению, не в Бенте, а в голову Вероне. Но из-за такой несущественной промашки я вовсе не собираюсь отказываться от мести. Я бросаюсь к Филиппу так быстро, как это только возможно на одной ноге, вырастаю перед ним с самым импозантным, учитывая мой метр шестьдесят, видом и начинаю испепелять его взглядом.
Последние два дня пролетают у меня в голове как короткий фильм: «Занзибар». Несостоявшийся секс с Оливером. Мое кольцо, застрявшее в щели для почты. Юлиус Шмитт. Газета «Воскресный бильд». Боль, которая все это время была моим спутником. Мисс Марпл, которая под присмотром уборщицы ждет, когда я наконец разберусь со всем этим. «Куколка?»
Филипп бросает на меня странный взгляд. Он плохо выглядит, думаю я. Небрит, под воспаленными глазами темные круги, и черный костюм ему совсем не идет.
Затылком я чувствую, как камеры нацеливаются в мою сторону.
Вне себя от гнева я замахиваюсь, – и тут ярость покидает меня.
В этот момент Бенте Йохансон, о которой все уже позабыли, говорит в микрофон плачущим голосом: «Пупсичек, ты с ума сошла? Что происходит?» Она выглядит жалкой там, наверху. Держит статуэтку обеими руками, как будто боится, что кто-нибудь ее отберет.
Я поворачиваюсь к сцене и набираю побольше воздуха: «Что происходит, Бенте? Ты увела моего мужчину, всего-то. Вот это и происходит! И не называй меня пупсичек, ты, глупая овца!»
Бенте зашаталась. Кто-то крикнул «Вторая камера – на Йохансон! Крупный план!»
Я увидела, как у нее из глаз брызнули слезы. Она смотрела на кого-то позади меня. А потом она сказала: «Юлиус? Ты и с ней тоже… Как ты мог?» Бенте, всхлипывая, опустилась на колени. Бессмертие в средствах массовой информации было ей обеспечено.
Юлиус спешил к ней на сцену, крича: «Это недоразумение».
Я же совсем перестала понимать этот мир.
Филипп схватил меня за руку: «Куколка, ты вправду спятила?»
«Почему? Что ты имеешь в виду?»
Снова кто-то закричал: «Первая камера! Этих троих крупным планом!»
«Куколка, не знаю, что на тебя нашло, но я ужасно рад тебя видеть».
«Ты изменял мне с Бенте?»
«Конечно нет».
«Почему нет?»
«С чего ты это взяла? Бенте уже год встречается с Юлиусом. С сегодняшнего дня – официально».
Я слышала себя, как я еще что-то там лепечу про голосовую почту и про газетную заметку. Мне вдруг все стало ясно, но моя душа не могла так быстро перенастроиться от несчастья к счастью, от гнева к любви, от трагедии к хеппи-энду.
Конечно. Юлиус. Выдающийся адвокат. Который больше не любит свою жену. Чья жизнь не в порядке. Бенте, которая вынуждает его признаться и которая говорит об этом решении своему доверенному лицу – Филиппу, оставляет ему сообщение.
«Откуда этот костюм?»
«Одолжил».
«Могу ли я возместить причиненный ущерб?» «Я подумаю над этим». «Ты меня еще любишь?» «Боюсь, что да».
Мы умолкли, глубоко потрясенные. Тут Ксавьер Найду вышел к микрофону и запел. Потому что он все понял. Что речь просто идет о любви. И о страдании. О том, что все будет хорошо.
Скажи это громко,Если ты меня любишь.Скажи это громко,Что ты дашь мне все.Скажи это громко,Что я всё для тебя.Скажи это громко,Мне этого хочется.А потом моя тушь все-таки размазалась. Том Круз встал, захлопал и посмотрел на меня, как на звезду голливудского фильма. Да, ему будет что рассказать дома, Тому Крузу.
Я всегда услышу,Что твое сердце говорит моему.Перед хором ангеловЯ тебя спрашиваю.