Теперь можно воплощать свой собственный план. Хотя, гарруны были угрозой, которую нельзя сбрасывать со счетов. Они хитры и опасны. Даниил знал это лучше многих. Он сам был гарруном, хоть и наполовину. Нельзя допустить, чтобы они получили то, за чем охотятся. Тем более что сам Даниил охотился за тем же…

Когда мужчина поднялся на холм, ему показалось, что он опоздал, и все бесполезно.

Слишком спокойным и безмятежным был взгляд серебристых глаз. Так поверхностен осмотр, так безразлично отношение. Неужели клеймо не сработало? Неужели все, что он делал так долго - не имеет смысла? Но он был уверен в обратном.

Перед ним стояла истинная Дочь Луны, его Илли не осталось. Отчаянье на мгновение постучалось в сердце, но Даниил решительно отогнал его прочь. Мужчина дал слово.

И помнит она об этом, или нет - он сдержит его.

"Но какой смысл будет в этом, если она уже не мыслит о иной жизни?" - прошептало сомнение. И в голосе сомнения Даниил слышал шепот Матери. О нет, он не будет слушать ее, Мать-Луна не признала его. У него еще есть и Отец, а в Марсе никогда не было сомнений.

Что же удивительного в том, что Луна не хочет отпускать свою Дочь, свою рабыню?

Но Даниил вырвет ее из плотных удушающих объятий. Он поклялся это сделать так давно, и так много неудач постигло его на этом пути. И за все его ошибки платила Илли. Мужчина не сдастся теперь, когда уже никто не сможет помешать ему. Он был слишком близко к цели, чтобы опустить руки.

И Отец внял его молитвам. На долю секунды, на один короткий миг, он увидел чувства в глазах девушки. Да, это была ненависть. Обжигающая, сбивающая с ног.

Если бы она захотела, вполне могла бы убить его. Но это не имело значения. Если она ненавидит его, значит помнит. В таком случае все, что он делал, имеет смысл.

Илли наверняка считает, что он предал ее, забыл свою клятву. У нее было право думать так. Десять лет огромный срок, чтобы успеть прийти к любому выводу. Но он не предавал.

Разбивая голову день за днем о твердыню Конклава, Даниил понял одну простую истину. Он был глупцом. Самонадеянный юнец, возомнивший себя умнее многих. Не он вырвался из Конклава - они отпустили его. Зачем? Он думал над этим последние десять лет, но так и не нашел ответа. До вечера, когда Арман пришел к нему с этим предложением. Он мешал им тогда. И они дали ему то, что, как казалось парню, он хотел больше всего - ему кинули свободу, словно подачку, а он, глупый слепец, вцепился в нее, мечтая, что сможет подарить ее Иллие. Он поклялся девушке, что освободит ее. Но не смог. Тогда не смог. Теперь его никто не остановит…

Слух Даниила резало, когда она называла его Гэрем или кашим, но Илли имела право на месть. Он заслужил ее презрение. Мужчина знал каждую секунду обряда становления Дочери Луны. Он видел, через что проходили ее сестры. Так как сам, будучи обучаемым, был обязан присутствовать на обряде. Это присутствие было часть его личного обряда посвящения. Сейчас Илли двадцать шесть. Они начали в шестнадцать, когда избавились от него. Даниил не позволял Конклаву даже приблизиться к ней, пока был рядом. Десять лет. Она прошла две трети становления.

Он прошел весь этот путь вместе с ней, пусть девушка и не подозревала об этом.

Это было его наказание, кара, назначенная Даниилом себе самим. И им же приведенная в исполнение.

Теперь он должен успеть до начала третьего этапа. Самого короткого, но и самого разрушительного. Того, через что она уже прошла, вполне хватит на двадцать жизней.

Даниил и сам проходил через нечто подобное когда-то. Как и все дети Матери. Но чем выше было положение, тем серьезнее и скрупулезнее проводился обряд. Мужчина был уверен, что ни один из сильных, неуправляемых и гордых воинов, стоящих внизу, не пережил и толики того, что вытерпела хрупкая и невесомая Дочь Луны. Разве что, этот кашим, стоящий за ее спиной, перенес нечто отдаленно похожее. Если, конечно, этого листера готовили к сопровождению Дочери, а не назначили за неимением другого выбора. Сам Даниил полностью закончил подготовку. Оттого и мечтал сбежать, вырваться, не дать Иллие пройти через нечто, в сотни раз худшее, чем довелось ему. Но мужчина потерпел поражение.

Разговор на холме продолжился, отрывая Даниила от размышлений. Хоть они и определились с защитниками Камня и Дочери Луны, необходимо было решать проблемы насущных военных действий. Мужчина не интересовался гаррунами последние десять лет. Он жил среди людей, и пытался вернуться в род. Даниил никогда не рассматривал гаррунов иначе, как врагов, не смотря на то, что в его сосудах текла и их кровь. Он был сили"ном до мозга костей. Конклав великолепно поработал над этим. Все, кого он когда-либо считал друзьями, все, кого он любил - были в этом народе. А значит, у него не было ни выбора, ни желания менять расу. И теперь его враги охотились за тем, что хотел Даниил - у Конклава появился самый преданный и сильный воин. Килим не мог не знать об этом, когда присылал Армана.

Как же сложно идти по своему пути, не подчиняясь никому. Почти невозможно.

Даниил практически перестал верить в саму вероятность этого.

Мужчина подумал о тех, кто будет вместе с ним выполнять поручение Конклава. Он ничего не знал об Анри, это стоило изменить.

Измиль - это был естественный, хоть и осложняющий ему жизнь, выбор. Не приходилось сомневаться, что Измиль мало поменялся за прошедшие годы. А значит, он был наглым, самоуверенным, и бесконтрольным. Он никогда не рассматривался Конклавом как возможный Оберегающий, или новый советник. На него было трудно опираться. Эта мысль вызвала в Данииле лишь мимолетное огорчение, он справлялся и с худшим.