— Уже струсила, Джулия? — вновь раздался приятный, поддразнивающий ее баритон.

Она сморщила свой маленький прямой носик и посмотрела на Бреттона так, будто он был ниже ее. Затем бросила еще одно оскорбление.

— Одна ночь? Всего-то? «Трах-бах-спасибо, Доминик»?

Он заскрежетал зубами.

— Если ты уверена, что действительно хочешь этого…

— Именно этого я и хочу! — заявила Джулия, думая, что ее желаниям куда больше соответствовали бы тысяча и одна ночь и стальные цепи, которыми она приковала бы его к кровати. Она еще покажет, что такое «серьезная и ответственная женщина». Она подмигнула боссу. — Начнем здесь или в спальне?

Волчья улыбка Доминика заставила ее слегка вздрогнуть.

— О, не торопись. Все должно быть по правилам. Ты просила ночь — ты ее получишь. В это время года солнце заходит на десять часов в сутки. На работе мы должны быть… — Бреттон посмотрел на часы, — ровно в восемь. Размениваться по мелочам я не стану… Слушай, боюсь, в ближайшие дни я буду занят, поэтому мы начнем на закате в воскресенье.

Десять часов! Джулия попыталась сохранить маску беспечного равнодушия. Десять часов?

— Идет, — дерзко сказала она, повторяя себе, что Доминик просто пытается унизить ее, заставить признать, что он был прав, а она нет. Никогда! Она победит в этой игре на краю пропасти и раз и навсегда докажет, что новая Джулия Сноу — это совсем другая личность, а не простой слепок, в котором хранятся страхи прежней «идеальной секретарши».

— Идет. — Его решимость казалась такой же твердой, как и ее. — Тогда буду ждать тебя здесь в восемь.

Бреттон вежливо проводил свою гостью до дверей. Но Джулия все ждала, когда Доминик перестанет ломать комедию, схватит ее в объятия и зарычит: довольно! Девушка была уже в холле, когда ее окликнули:

— Эй, Джул…

С облегчением Джулия обернулась; на ее губах играла ликующая улыбка, которую было невозможно скрыть.

— Да, Доминик? — нежно откликнулась она. — Забыл что-нибудь?

Бреттон оперся о косяк; в голубых глазах горела едва сдерживаемая ярость.

— Только предупредить тебя, чтобы ты не ждала обеда. Тебе нужен от меня только секс. Я не собираюсь тратить ни одной минуты нашей ночи на такие пустяки, как еда…

Следующие три дня Джулия провела как в тумане. Она отчаянно пыталась восстановить в памяти события новогоднего вечера, разрозненные воспоминания о которых роились у нее в мозгу. В то же время она смертельно боялась неожиданного звонка Доминика с известием, что их бесстыдный уговор отменяется.

Здравый внутренний голос советовал согласиться, что игра в бесшабашную леди бессмысленна, надо извиниться и забыть эту недостойную затею. Однако новообретенная безумная, шальная часть ее натуры требовала все же непременно воспользоваться случаем.

В воскресенье вечером, так ничего и не решив, охваченная возбуждением И трепетом, Джулия поднималась в квартиру Доминика. Одета девушка была весьма странно: сверху строгая блузка из розового шелка, снизу — черная бархатная мини-юбка. Впрочем, нелепый наряд полностью соответствовал ее настроению.

Внутренний трепет исчез, едва девушка увидела лицо Бреттона — жесткое и неулыбчивое. Мира в нем не было. Доминик явно настроен дать ей жестокий урок случайной половой связи. Но Джулия не испугалась. Больше всего на свете она хотела провести с ним ночь.

— Можешь повесить сюда одежду.

Доминик закрыл дверь и прошел мимо Джулии, указав на стоявший у стены высокий стул с кожаной спинкой.

Нервно рассмеявшись, Джулия вытерла вспотевшие ладони о юбку и пошла следом. На Бреттоне был уже знакомый темно-синий махровый халат. Она нарядилась как попало, а он и вовсе не позаботился одеться. Девушка вздрогнула, поняв, что это тоже сделано с намерением оскорбить ее.

— Разве для начала вы не предложите мне выпить? — кокетливо спросила Джулия.

В ее желудке, слегка расстроившемся за последние две недели, что являлось несомненным результатом постоянного нервного напряжения, явственно забурчало. Но Доминик резко спросил:

— Зачем? Это не обольщение. Ты здесь для секса, Джулия, а не для завлекания в любовные сети. — Он щелкнул выключателем, и царивший в гостиной полумрак сменился ослепительной иллюминацией.

— Ну? — вызывающе поглядывая на одежду Джулии, спросил Бреттон, когда гостья замешкалась в дверях. — Ты не собираешься раздеваться? Или хочешь, чтобы я разделся первым?

Он потянулся к поясу халата, и девушка невольно вскрикнула. Руки мгновенно замерли.

— Что ты сказала?

Джулия нервно облизала губы. Она не думала, что так трудно будет бесстыдно раздеваться под его дерзким взглядом…

— Ничего. Я… вы… может, сначала немножко поговорим?..

— О чем… мэм? — Доминик презрительно сложил руки на груди.

Ах, так? Этот тип еще смеет злиться? Джулия вздернула подбородок, потянулась к пуговицам блузки и одарила Доминика своенравной улыбкой испорченного ребенка.