– Предложение, предложение! Озвучь предложение, хватит мне красочно описывать ту выгребную яму, в которой я оказался!

– Если кратко – я предлагаю тебе помощь. Если ты согласишься, я перетяну тебя к себе, а далее попытаюсь уладить все разногласия с Кругом.

– Попытаешься?

– Да.

– А если не получится?

На лицо друида на миг набежала едва различимая тень.

– Думаю, получится.

– Ты думаешь! Замечательно. Ладно, еще какие-нибудь предложения имеются?

Несколько мгновений старик молчал и смотрел на собеседника без выражения, напряжение с лица сбежало, и Агнар увидел, как магия, копившаяся на навершии посоха, стала стекать, растворяться в воздухе.

– Я предлагаю тебе стать одним из нас, – уронил Луитех. – Нам нужна реликвия Великих Островов, это ясно. Я полагаю, без тебя она нужна нам в той же степени, что и с тобой. Но бессмысленные убийства – это не то, что настоящий друид может себе позволить. Если можно обойтись без убийства, мои собратья так и сделают. А значит, Круг скорее всего прислушается ко мне, тем более, что без толку зарывать чужой талант в землю или там, скажем, кидать на погребальный костер – тоже глупость. Мои собратья практичны.

– Ты предлагаешь мне быть чем-то вроде подставки под ваш артефакт?

– Нет уж, скорее чем-то вроде ветра для нашей мельницы. И позднее – одним из нас. Положение друида я тебе не обещаю, ты им быть не можешь по объективным причинам, даже родись ты чистокровным кельтом, но бардом ты стать сможешь.

– Я не умею петь, – зло сказал скандинав.

– Это к делу не относится. Барды – это не те, кто красиво поет песенки, а те, кто хранит в памяти тысячи стихов, в которых изложена вся память нашего племени. Согласись, помнить их можно и не умея выводить рулады.

– Прекрасно придумано. А если Круг не удастся уговорить, проблемы не будет – меня просто пришибут, и артефакт снова окажется чист. Не так ли?

– Не так. Ты слишком уж мнителен.

– Довольно. Как бы там ни было, я не собираюсь плясать под чужую дудку.

– При чем тут чужая дудка?

– При том, что планировать за меня мою жизнь я не позволял даже собственному опекуну. И довольно об этом.

– Ты понять не можешь, что я хочу выручить тебя. Если б ты не сунулся в некрополь и не утащил реликвию, я и искать бы тебя не стал, порадовался бы только, что имел удовольствие познакомиться со столь остроумным и изобретательным молодым человеком. Ты не оставил мне выбора.

– Удивляюсь, насколько люди стремятся всегда и во всем оправдывать свои некрасивые поступки. Тебе-то это зачем? Трави себе спокойно чужака-норвежца, зачем искать оправдания?

Старик всплеснул руками. Для того, чтоб сделать это, ему пришлось засунуть свой посох подмышку.

– Поверь, мне еще никогда не приходилось искать оправданий своим поступкам. Вполне достаточно было причин. И сейчас – тоже.

– Шел бы ты, дедуля, к своим дружкам в балахонах, – цинично и грубо ответил викинг, потихоньку зверея. – И заткнул себе в задницу свои щедрые посулы вместе со своим костылем.

Тот слегка поморщился.

– Слишком грубо. Но, положим, я признаю, что твое поведение объяснимо, поэтому не обижаюсь. Я ведь прошу лишь, чтоб ты взвесил мое предложение и попытался понять – это единственный выход.

– У меня другое мнение.

– Ты совершенно не знаешь этого мира. Пойми, болван, что если б я хотел убить тебя, я мог бы это сделать еще на берегу, с которого ты сбежал на спине единорога! – не выдержав, все-таки вспыхнул старый друид. – Убить мог бы без труда!

Агнар слегка поднял голову. Ноздри его раздувались, но не от гнева, а от азарта.

– Таким ты мне больше нравишься, святоша. Я люблю искренность и прямоту. Положим, ты даже не хочешь меня убивать, но сделаешь это, если сочтешь, что сие будет полезно твоему длиннополому братству.

Луитех покачал головой. Минутная вспышка потухла, будто ее и не было, он снова взял себя себя в руки, держался строго и с достоинством.

– У тебя есть буквально несколько мгновений, чтоб передумать, – сказал старик, стискивая посох.

– А потом? Ты меня испепелишь?

– Нет. Но если ты думаешь, что на этот раз мои собратья будут искать тебя пару недель, ошибаешься. Они уже знают, где ты. И очень быстро настигнут тебя.

– Побегут по воде, аки посуху? – ощерился викинг. – Посмотрю, как они это будут делать. Никогда такого зрелища не видал… Кстати, хотел спросить – это у всех друидов водобоязнь, или только у некоторых?

Старик снова укоряюще качнул головой, но на хамский выпад ничего не ответил. Скандинав почувствовал, что его буквально видят насквозь, и друид отлично понимает: эта грубость – всего лишь отражение того страха, который на миг сжал Агнару сердце, как только он услышал о погоне. В самом деле, а вдруг друиды успеют нагнать его до того, как корабль отчалит от берега? Вдруг нагонят его до выхода из устья реки в залив? Вдруг у них тоже есть корабли, и они заставят купца "выдать своего нового работника. Тем более, что тот не из тех, кто принципиально будет отстаивать своего человека только потому, что это его человек…