«Юнец?» – беззвучно возмутился молодой мастер. Но остался неподвижен.

– Ты о напитке бессмертия? Да много ли он там отпил из источника…

– Настолько много, что приобрел все силы настоящего сида в придачу к силам смертного. Его внутренней мощи теперь хватит на все, и хорошо, что он сам об этом ничего не знает.

«Как удачно, что теперь я все об этом знаю», – обрадовался Агнар, но продолжил слушать очень внимательно. Вдруг скажут еще что-нибудь ценное.

– Почему в таком случае Луитех не хочет взять его в ученики? – помолчав, спросил молодой друид. – Из него получился бы сильный друид.

– Из него вообще не получится друида. Чародей – может быть. Но не друид.

– Значит, Луитех об этом думал!

– Он обсуждал это с верховным. Они так ни к чему и не пришли.

– Раз не пришли, так что же теперь – расходовать бессмертного пленника так бесплодно…

– Ты считаешь выплеск столь мощной силы бесплодным? Именно его сила может стать завершающим штрихом, и тогда, быть может, удастся вернуть Великий Остров на то место, которое он занимал прежде.

– Луитех серьезно на это рассчитывает?

– При чем тут Луитех? Он как раз против.

– Против того, чтоб поднять Великий Остров? – у Агнара появилось ощущение, что он как-то не так понимает то, что слышит.

– Против того, чтоб использовать в обряде бессмертного.

«Старик против? – удивился скандинав. – Почему»?

– Чего же он хочет?

Друиды перешли на разговор вполголоса, а молодой мастер почувствовал, что у него затекает спина. Надо было бы поменять положение, но сквозь заросли папоротников видно было из рук вон плохо. Что, если кто-то из жрецов леса как раз смотрит в эту сторону, может заметить движение, услышать шорох, – словом, лучше уж сидеть тихо и не дергаться.

Они шептались не очень долго, но неудобство положения превратило эти минуты в часы. Уж никак не меньше.

– Это немыслимо! – воскликнул молодой.

– Я тоже так думаю.

– Ему пришлось бы доверить Крест закатного солнца…

– Мне-то не нужно это объяснять.

– А Луитеху?

– Ты думаешь, он сам не понимает?

Младший поднялся с земли и поспешил прочь; старший последовал за ним. Подождав пару мгновений для верности, Агнар со стоном наслаждения разогнулся и помассировал поясницу. Поколебавшись, он двинулся в ту же сторону, куда ушли двое друидов. Конечно, ему хотелось послушать их разговор до конца, но красться за ними он не собирался, да и опасно это было, слишком опасно. Просто, не зная, куда здесь можно пойти, решил пристроиться в хвост тем, кто знает.

Выбранный им путь скоро привел его к поляне, на которой бил, похоже, еще один родник, и от центрального прудика звездой в четыре стороны разбегались ручейки. Они рисовали на почти круглой поляне правильный солнечный крест, и Агнар, хоть не мог видеть этого – смотрел он все-таки не сверху, а из-за ствола дерева, – засомневался – естественным ли образом так получилось, или нет.

Он чувствовал, что здесь, на этой полянке, людей ему может встретиться множество. Друиды наверняка околачиваются где-нибудь рядом, так что надо убираться отсюда, и быстро. Викинг отступил в глубину леса и стал медленно обходить полянку. Вскоре, как и следовало ожидать, он наткнулся на ручеек – один из четырех лучей солнечного креста. Решительно шагнул к нему, готовясь перешагнуть…

Лишь в самый последний момент успел задержать ногу. На глади воды, внезапно вставшей, будто схваченной морозом, заклубился туман, он сгустился и ринулся вверх, сплетаясь спиралями. Миг – и перед скандинавом мелькнуло призрачное лицо, вспыхнувшее гневом.

– Здравствуй, водяная альва, – проговорил молодой мастер едва слышно. – Я не хотел нарушать границ твоего царства, и оскорблять не желал. Уйти прочь не могу, мне нужно пройти. Позволь мне перешагнуть через твой ручей, и я буду тебе очень благодарен.

Колеблющееся в мареве лицо немного смягчилось, но скандинав и не думал расслабляться.

– Если слово знаешь, скажи, – произнесла она. Голос был певучий и танцующий, будто листок осины на ветру. – Если не знаешь, отдай мне каплю своей крови – и проходи.

«Ага, нашла дурака, – подумал мужчина. – Если отдам хоть каплю крови, окажусь во власти твоего мира, и мне придется лишь мечтать о том, чтоб меня отпустили на волю. Хватит, одну и ту же ошибку я не повторю дважды».

Однако слов он не знал. Его терзало смутное подозрение, что кто-то из его соотечественников, например, сыновья рыбака из местечка Алантрот должны знать «водные слова». Этот рыбак был знаменит на всю округу тем, что всегда возвращался из плаванья с богатым уловом. Впрочем, что тут удивительного, – опыта и знаний у него хватало, опыта и знаний, передававшихся из поколенья в поколенье. Этот рыбак венчал собой длинную династию рыбаков, еще его предки за салакой гонялись по морям и никогда не оставались без добычи. Они должны были знать все необходимые слова для общения с морским народом и всякими прочими водяными духами.

Но он-то не рыбак. Он – кузнец. Потомственный.

– Ладно, – ответил он, поколебавшись. – Возьми, – и протянул к водной деве руку.

Она скользнула чуть вперед, потянулась к его запястью, и тут он мгновенно выдернул из рукава загодя припрятанный там нож и сделал вид, будто пытается обхватить деву за талию и отсечь ее от ручья. Он помнил, конечно, что существа, подобные ей, боятся железа.

– Нет! – испуганно воскликнула она. – Не надо!

– Значит, не надо крови? – он сделал вид, будто не понимает. – Так пропустишь?