Поднявшись, Арман положил руки на плечи Элизы и окинул ее дразнящим взглядом.

– Любовь моя, ты прекрасна сегодня, словно греческая богиня. Я безумно хочу тебя с того самого момента, как только зашел в твою комнату. Умоляю, дорогая, не мучь меня больше. Позволь мне любить тебя и заслужить твое прощение. Иначе я просто сойду с ума!

– Наверное, сначала нам нужно проведать Жанетту, – неуверенно проговорила Элиза, с трудом умудрившись не застонать от его прикосновения к ее полуобнаженной груди.

Но Арман решительно покачал головой, не прекращая ласкать соблазнительные округлости жены.

– Наша дочь спокойно спит, и нет нужды тревожить ее до утра, – сказал он предостерегающим тоном. – Сейчас у нас есть более важные дела. Мы потеряли столько времени, что нам нужно хорошенько постараться, чтобы наверстать упущенное.

Его губы скользнули по шее Элизы к нежной ямочке под ключицей, и она откинула голову, постанывая от его ласк. Подхватив жену на руки, Арман перенес ее на кровать и в считанные мгновения избавил от одежды, а затем торопливо разделся сам. Но когда он потянулся к рубиновому кулону, чтобы снять его с Элизы, она издала протестующий стон и схватила его за руку.

– Нет, – прошептала она, устраиваясь поудобнее на просторном ложе, – не нужно делать этого. Я хочу, чтобы твой подарок остался на месте. Он так дорог мне, что я не желаю снимать его даже в эти минуты. В конце концов, – прибавила она, лукаво улыбнувшись, – ведь богиня всегда должна носить на себе символ своего могущества.

– Надеюсь, она будет милосердной к простому смертному и перестанет мучить его разговорами, – улыбнулся жене Арман, обрушивая на нее целый водопад пылких ласк.

Закрыв глаза, Элиза обняла мужа за плечи и мгновенно отрешилась от действительности, окунувшись в океан нежности и блаженства. С каждым всплеском наслаждения сердечная боль отступала, пока не растаяла совсем, словно лед под лучами теплого весеннего солнца.