Что-то пробормотала во сне пожилая соседка, Селена замерла и осторожно отдернула руку. «Спокойной ночи», - прошептала она.

Андрей решил, что спать не будет. И утром скажет ей… скажет… И уснул – как в омут провалился. И проснулся от легкого прикосновения к щеке. Селена стояла одной ногой на краешке нижней полки, лицо ее было близко-близко.

– Подъезжаем, - прошептала она. – Не говори ничего.

Она наклонилась и поцеловала его.

– Позвони мне.

Горло перехватил судорожный спазм, Андрей молча сжал в кулаке бумажку с телефоном. Селена взяла сумку и вышла…

Сначала он считал дни до ее возвращения из Вильнюса. И твердо был уверен, что если она скажет «да», пойдет ради нее на все. Но чем ближе был день, обведенный на календаре красным кружком, тем меньше становилась его уверенность. А когда этот день наступил, сбежал на дачу. И провел там несколько дней, говоря себе, что еще не поздно, что он обязательно позвонит Селене. А потом кончился отпуск, и он вернулся в Прагу. Конечно, можно было позвонить и оттуда, но он убедил себя, что уже слишком поздно. И возненавидел себя за трусость. А поскольку ненавидеть себя было слишком обременительно, возненавидел все, что было вокруг. Жену, коллег, работу. Тот день в поезде. Луну. Сирень. Только вот Селену возненавидеть не смог, как ни пытался. Это воспоминание то отпускало его, то снова принималось мучить – особенно весной, когда скверы и парки начинали пениться сиренью.

Однажды он приехал на дачу, взял топор и срубил под корень все кусты. Сидел на скамейке – той самой – и ждал, когда приедет Марина, которая ухаживала за сиренью, как за любимыми детьми. Детьми, которых они так и не завели.

– Идиот! – прошипела она, села в машину и уехала обратно в город.

Но и эти пеньки, торчащие как сломанные кости, и ветки с умирающими цветами не давали ему покоя. Андрей плюнул и пошел на электричку.

Ему казалось, что он сходит с ума. Сирень была повсюду. В каждом саду за окнами электрички, в руках мужчин и женщин. Она словно мстила ему, и он понял: что-то должно произойти.

В маршрутку села девушка с букетом сирени.

– Разве можно с такими охапками ездить в общественном транспорте? – взорвался Андрей. – От запаха умереть можно.

– Поезжайте на такси, - огрызнулась девушка.

Женщина лет сорока с гладко зачесанными то ли светлыми, то ли седыми волосами посмотрела на него с усмешкой, и он поперхнулся словами, которые хотел сказать нахалке с букетом.

Он знал, что Селена живет недалеко от него, и все эти годы думал, что, может, они когда-нибудь встретятся – случайно. Представлял, что скажет ей. И оказался застигнутым врасплох.

Она вышла, Андрей за ней.

– Селена! – голос смешно и нелепо сорвался.

Она обернулась.

– Ты… Вы не помните меня?

– Простите, нет.

– 86-й год, поезд, вы ехали из Остравы… мы были в одном купе.

– Ах, да… Простите, забыла, как вас зовут.

– Андрей. Я обещал вам позвонить, но…

– Правда? Я и не помню. Извините, меня ждут. Муж, дети…

– Да-да. Всего хорошего.

Он смотрел ей вслед и задыхался от обиды. Он столько лет считал эту встречу событием, которое могло перевернуть всю его жизнь, столько лет грыз себя за то, что струсил и не использовал эту возможность, а она с трудом вспомнила его?

Но с каждым шагом идти было все легче, и досада куда-то убегала по капле. И он подумал, как глупо было все эти годы мусолить ничего не значащий эпизод и придавать ему масштаб вселенской трагедии. Вечером он подошел к окну, посмотрел на луну, на сирень внизу и с циничной усмешкой принялся насвистывать романс, от которого раньше так больно сжималось сердце: «Распахнул я окно, - стало грустно невмочь…»

А в это время одинокая женщина со странным именем стряхивала одной рукой пепел с сигареты, другой слезы с ресниц и говорила сидящему на подоконнике коту:

– А я ведь так ждала его звонка. Все лето ждала. И потом еще… Долго ждала. Хотя бабушка сразу сказала мне, что человек, который не смог сам себе выбрать ни жену, ни профессию, вряд ли решится перевернуть всю свою жизнь. А я надеялась. Просто мне ни с кем никогда не было так… Светло и тихо. Понимаешь, кот, я надеялась, что мы с ним встретимся случайно на улице. Представляла, что он скажет, что я скажу. А получилось… Понимаешь, кот?

Но кот молчал и только щурил свои желтые глаза, похожие на две маленькие полные луны.