— Матушки-светы, ветрище какой, дух захватывает!.. Мосты горой вздуло ходить нельзя…

— Страшное будет наводнение! — проговорила одна из старушек торговок, возвращаясь в свой угол и с оханьем, со стонами принимаясь раздеваться.

— Наказание Господне!.. Что-то будет!.. Не к добру вчера у нас половица трещала, — подтвердила ее товарка, подымаясь с постели.

— Полноте вам пророчить!.. Ничего не будет, — сказал набожный старичок, входя в комнату.

— Все говорят, что страшное будет наводнение… Слышите, опять пушка выпалила? — испуганно проговорила молоденькая папиросница.

— Убрать бы вещи… — сказал кто-то.

— Вода везде достанет… — возразил раздраженный голос.

— Вяжите в узлы и тащите на чердак!

— Всего не унесешь… Да и хозяйка не позволит… Небось, она, ведьма, заперлась в мезонине и знать ничего не хочет!.. Бесчувственная она!..

— Мама, свяжи подушки… Спрячь их скорее. Карлушка сказал, что огромное наводнение будет. Я боюсь, мама, боюсь… — твердила испуганно Марина.

— Молчи! Я тебе задам и с твоим Карлушкой! — прикрикнула Василиса и сердито вытащила из-под головы мужа подушки… Он, совсем пьяный, спал на сундуке и храпел на всю комнату.

— Мама, вода сюда придет. Я боюсь. Мы утонем, — ныла Марина.

— Замолчишь ты или нет?!

Василиса шлёпнула девочку по голове, кинула на пол кацавейку и подушку.

— Ложись спать! Сейчас ложись, — строго сказала она дочери.

Та присела на пол, охватила руками драгоценную подушку и, всхлипывая, испуганно посматривала кругом. Старичок вышел на улицу и тотчас же вернулся.

— Кажется, ветер стихает… Э, полно, что горевать раньше времени… Утро вечера мудренее, — успокоительным голосом проговорил он.

— И то правда, дедушка. Больше Бога не будем! Как Он укажет, так и станется, — ответила торговка.

— И пушек что-то не слыхать, дедушка… Должно быть, ветер вернулся, — заметила папиросница.

Мало-помалу затихли толки, разговоры и споры в углах дома мещанки Андреевой; казалось, затих и ветер. Все скоро заснули, и послышались храпы и свисты на все лады.

… В два часа ночи страшный порыв ветра, какой-то отчаянный гул и неистовый шум, частые выстрелы с крепости разбудили всех этих людей и всю заснувшую Гавань.

Гулко, зловеще отдавались эти выстрелы: они говорили о несчастье.

В подвалах, в лачугах, в нижних этажах Гавани поднялись тысячи перепуганных обитателей с сознанием скорой неминуемой беды. Всюду слышались отчаянные, душу раздиравшие крики: «Наводнение!»

В доме мещанки Андреевой происходил невообразимый переполох. Все поднялись, бегали, кричали, спорили, наскоро хватали и укладывали вещи. Ничего невозможно было понять в этой суматохе.

Василиса изо всей силы трясла и толкала пьяного мужа. Марина плакала, цеплялась за платье матери и кричала;

— Мама, побежим!.. Я боюсь воды. Мы утонем… Побежим скорее!..

— Молчи! Собирай вещи… Завяжи в мой большой платок! Ах, Господи, что я буду делать с этим несчастным?! Не разбудить его. Да вставай же ты, пьяница!

В углу, напротив, папиросница с братом одевали своего идиота, тот не давался и кричал.

Все жильцы метались, убирали свои вещи, связывали и складывали узлы повыше. Пушечные выстрелы раздавались чаще и сильнее; с дома сорвался кусок железной крыши и, ударяясь со страшной силой, хлопал по стене. Маленький домишко весь вздрагивал и, казалось, вот-вот разлетится на мелкие куски.

Марина побледнела как полотно, вся дрожала и испуганно посматривала кругом. Она увидела, что три брата-немца направляются к двери…

— Карлушка, возьми меня, Немца и подушку, — умоляюще просила девочка.

— Иди, иди, после возьму…

— Карлушка, Мишу вытащи… Возьми меня… Миленький, возьми!

— Ладно. Отойди от двери.

Кто-то открыл дверь, и в то же мгновение раздался громкий, пронзительный крик:

— Вода! Вода! Спасайтесь!

Грозная стихия холодной свирепой волной хлынула в подвал; она врывалась в нижние этажи, в лачуги, всё беспощадно губя, унося, подхватывая в своем порыве.

Что затем произошло — не поддается никакому описанию. Кто раз видел этот панический ужас подвальных бедняков, эту борьбу за жизнь, кто слышал эти отчаянные крики о помощи, о спасении — тот во всю жизнь не забудет.

— Матушки-светы! Весь двор затонул! Куда бежать?.. Спасите, православные! — кричали торговки-старушки, бегая по воде.

— Бегите скорее! Зальёт… Ребят тащите… — раздавались голоса.

И продрогшие, посинелые люди, по колени в воде искали кто вещи, кто близких, кто чужих. Каждый думал о погибели. На дворе слышалось ржание лошадей, крики извозчиков, стук дрожек, плач и стоны. Все это сливалось в один невообразимый гул. Вода все прибывала.