— Соглашусь, соглашусь! Ну вот и отлично, договорились! Мамочка, мамочка, иди скорее поздравлять жениха и невесту, — кричала веселая девушка, как ураган, промчавшись по комнатам.

— Мамочка, у нас радостное событие. Иди скорее! — кричала шумно Лида.

Ольга Петровна просто и сердечно отнеслась к этому событию.

— Степа не мог полюбить недостойную девушку. Дай Бог вам счастья, — сказала она.

Наташа и смеялась и плакала и не смела верить своему счастью. Мысленно она горячо молилась и благодарила Бога. Ей казалось, что она тоже давно любит Степана Григорьевича, но она никогда не смела себе в этом сознаться. Счастье — огромное, светлое — охватило ее. Как хорошо жить на свете! Какие все добрые! Как дядя Коля будет рад… Ему все сказать скорее, — думала девушка.

— Наташа, завтра же ты переезжаешь к нам. Я не могу позволить, чтобы невеста моего сына жила Бог знает где, — говорила ласково Ольга Петровна. Степа перевезет твои вещи.

Наташа шла домой и не узнавала улиц: они казались ей светлыми, широкими, все люди — добрыми и веселыми. И земля, и небо, и весь мир, казалось, улыбались ее огромному счастью, ее светлой первой любви… Лишь бы дядя Коля скорее узнал обо всем… Ему скорее сказать…

Но дома ее ждало страшное горе.

— Наташа, к тебе монах приходил, — гнусливым голосом проговорила Липа, встречая Наташу на пороге, — Николай Васильевич помер.

Наташа похолодела от ужаса и горя.

Похороны, первое жгучее горе, тяжелые заботы — все разделила с молодой девушкой ее новая семья, ее жених. И легче ей было переносить это горе… Наташа узнала от сиделки в больнице, что Николай Васильевич до последней минуты вспоминал и думал о ней и умер с ее именем на губах.

Был теплый осенний день. На кладбище было тихо, спокойно. Пожелтевшая листва золотила деревья. Птицы распевали. И в этом приюте вечного покоя, казалось, особенно было торжественно. В отдаленном разряде, над скромной могилой склонились двое молодых людей. Это была молодая девушка и доктор. Девушка, скромно одетая во все черное, припала к могиле и плакала.

— Ну, полно, Наташечка! Простилась и довольно. Пойдем… Зачем так расстраивать себя.

Девушка поднялась. Все лицо ее было залито слезами… Это была Наташа Петрова.

— Все лучшее в моей жизни связано с ним, с моим незабвенным дядей Колей. Несчастный, жалкий, больной, но с такой чистой, незлобивой, любящей душой.