Правда — в этом Весьямиэль был уверен — в его жилах не было ни капли эльфийской крови, иначе его не принял бы грозный Раш'ял! Тот зло помнил долго и метисов, пусть даже эльфийской крови в них осталось всего ничего, не жаловал. Шейсет — та другое дело, среди жриц попадались и такие.

Весьямиэль хорошо помнил из легенд — эльфы не были единым народом. Их объединяла лишь принадлежность к магии, которую сами эльфы звали природной. Впрочем, Весьямиэля учили, что на самом деле Природа — это и Жизнь, и Смерть, так что на самом деле не было особенной разницы между силой эльфов и могуществом Раш'яла и Шейсет, что бы ни утверждали чванливые остроухие.

Раш'ял отличался злопамятностью, так что все жрецы были обязаны тщательно изучать сведения о всех, кто когда-либо разгневал грозного бога и до сих пор еще не упокоился окончательно. Теперь зазубренные в детстве сведения могли весьма пригодиться Весьямиэлю.

Существовало несколько рас эльфов, все они чем-то да отличались. Были тёмные, вроде вот этих, были светлые, а наивысшими среди высших считались похожие на него — золотоволосые, белокожие, с большими светлыми глазами, преимущественно зелеными. Почему так — неизвестно, в легендах не сохранилось упоминаний, но внешнее сходство, кажется, сыграло ему на руку! Если дело выгорит…

А вот что тёмные эльфы позабыли в этом лесу… Как оказалось, в этот мир издавна заносило то одного, то другого представителя этой заносчивой расы, а поскольку жили они куда дольше людей, то в итоге смогли собрать сколько-то соплеменников и попытались основать своё государство. Увы, их было слишком мало, а люди совсем не обрадовались перспективе гнуть спину на непонятных пришлецов, так что едва не взяли их в топоры. Как уже упоминалось, в этом мире привыкли к самым разным гостям из других миров, так что не очень забоялись бы и какого-нибудь дракона!

По счастью (и для эльфов, и для людей, которых лучники могли бы нашпиговать стрелами) в дело вовремя вмешались посланцы тогдашнего Властелина. Тот, конечно, мог бы и вовсе истребить небольшую кучку эльфов, но отчего-то предпочел договориться с ними миром. Отдал им во владение маленькую долину с неплохой землей (а эльфы могли заставить плодоносить даже голые камни, вот только руки им пришлось запачкать!), неподалеку от столицы, видно, чтобы были на виду, а вокруг долины приказал местным посадить густой лес, который назвали Запретным. Без нужды туда никто не совался: немногочисленные эльфы ревностно блюли границы своего маленького королевства, выслеживая браконьеров и просто любопытных. Да и местным скоро наскучило подсматривать, как остроухие пытаются наладить быт…

Властелин был добр: помог эльфам выстроить жилища и наладить торговлю с близлежащими поселениями. Эльфам не было равных в изготовлении луков и украшений, а женщины их создавали потрясающей красоты вышивки, пользующиеся бешеным спросом в столице. У местных же они на вырученные деньги покупали провизию и предметы первой необходимости, какие не могли изготовить сами. Самых знатных эльфов приглашали к Властелину на праздники, но они редко выбирались из Запретного леса. То ли привыкли к одиночеству, то ли не желали увидеть, что мир вокруг заселен людьми, а их королевство — всего лишь крохотная заплатка на большом лоскутном одеяле!

— К нам давно не приходил кто-то из нашей расы, — сообщил тёмный. Звали его Шуапсет-тон-шамашши, что на наречии его народа означало "тень облака, набежавшая на полную луну". — Наш повелитель будет счастлив лицезреть тебя, о высокородный эльф!

— Я тоже буду рад представиться… как там его титулуют? — спросил Весьямиэль, выпав из образа.

— Повелитель, — удивленно ответил Шуапсет.

— Однообразно, — заключил Весьямиэль. — Тут Повелитель, там Властелин. Ничего пооригинальнее выдумать не смогли. Ну ладно! Ты полежи пока, мой темнокожий друг, а я приму вид, в котором мне не стыдно будет явиться к Повелителю Запретного леса!

— Он назвал меня другом!.. — пораженный Шуапсет чуть не разрыдался. Высокородные светлые эльфы редко снисходили до тёмных, и такое расположение со стороны Весьямиэля привело его в смятение чувств.

— Хотя нет… — передумал тот. — Маша, развяжи его, а он пусть приведет в чувство остальных. Не на телегу же их грузить!

Девица покладисто кивнула и принялась развязывать тёмного (хорошо, не стала встревать в этот спектакль для двоих!). Тот морщился от прикосновений человека, но терпел. Распутывать остальных пришлось долго — Весьямиэль знал хитрые узлы, — но к тому моменту, как Маша с Шуапсетом справились, он успел переодеться и теперь изображал прическу позамысловатее. Без драгоценностей он решил обойтись, а то, может, Повелитель окажется падок на чужое добро, но пара веточек сыграла роль заколок. Опять же, и образ поддержан: Весьямиэль читал легенду о Верховном правителе эльфов, который всегда появлялся в лиственной короне: зеленой весной и летом, золотой осенью. Зимой, надо думать, он таскал на голове старое воронье гнездо… Так или иначе, но зеленые листья шли к глазам Весьямиэля не хуже изумрудов.

— И ты переоденься, — велел он Маше. — Там у тебя нарядное платье есть.

— Уже нет, — напомнила та не без иронии. — Его Алиса прихватила.

— И верно… Ну, парнем переоденься, — сказал он. — Лучший костюм надевай!

— Она что, поедет с вами? — ужаснулся Шуапсет, шепотом растолковывавший своим приятелям, в чем, собственно, дело. Те поглядывали на Весьямиэля с долей опаски. Видно, не каждый день… вернее, ночь троих доблестных стражей леса так легко брали в плен!

Маша, судя по взгляду, предпочла бы подождать на опушке вместе с Зорькой, но Весьямиэль не собирался упускать ее из виду.