Прислушавшись, Маша и впрямь поняла, что кузница где-то неподалеку: этот звон и лязг ни с чем не перепутаешь. Пришлось покружить по узким улочкам, пару раз спросить дорогу, а там она и выбралась к цели своего путешествия…

Зорька, вообще-то мирная и послушная, нервно запрядала ушами, когда Маша остановила ее возле кузницы: лошади не понравился грохот и порой вырывающиеся наружу искры. Кузнец работал, распахнув двери настежь — видно, было жарко у пылающего горна, — и этот фейерверк выглядел даже красиво, он напомнил девушке салют, который всегда устраивали на День победы общевизма и на другие важные государственные праздники.

Стучать было бесполезно: во-первых, как прикажете стучать в открытую дверь? А во-вторых, хозяин кузницы все равно бы ничего не услышал. Пришлось покричать, и, наконец, мужчина заметил гостью.

Он передал здоровенные клещи подмастерью, снял рукавицы, утер пот со лба и подошел к двери. Полуголый, в одном кожаном фартуке, он вырастал над Машей, — и самой-то девушкой далеко не хрупкой! — как бронзовый памятник Вождю, что установлен был на его юбилей на Всемирной выставке достижений общевизма, так что она невольно попятилась. Правда, приглядевшись, она обнаружила, что эту гору блестящих от пота мышц венчает кудрявая русая голова с добродушным чумазым лицом. На черной от копоти физиономии светились ясные голубые глаза, курчавилась короткая светлая бородка.

— Чего изволите? — спросил кузнец густым басом, как в бочку прогудел.

— Мне бы лошадь подковать, — сказала Маша и добавила, вспомнив о вежливости: — Здравствуйте…

— И тебе добрый вечер, — мужчина, видимо, разглядел, что к нему пожаловала не благородная госпожа, а девушка одного с ним сословия. — Ну-кось, поглядим… Которая нога?

— Правая задняя, — припомнила Маша.

— Ну, это мы мигом поправим, — решил кузнец, осмотрев копыто Зорьки. В его ручищах лошадиная нога казалась не толще березового прутика. — Распрячь только надоть…

— Сейчас… — девушка потянулась было к упряжи, но мужчина решительно отстранил ее, испачкав ей рукав копотью, заметил это и отчетливо покраснел. Хотя, возможно, это отблеск огня из кузницы так упал. — Прощения просим!

— Да ничего страшного! — Маша стряхнула сажу и невольно улыбнулась, так засмущался этот здоровенный парень.

— Эй, Дичко! — окликнул кузнец подмастерье. — А ну, пособи!

В четыре руки они живо распрягли Зорьку, завели в специальный станок и мигом поменяли той почти слетевшую подкову. Заодно кузнец и остальные проверил, счел, что на передней левой подкова тоже плоховато держится, поменял и ее, потом решил, будто негоже так: чтоб на двух ногах новые были подковы, а на двух — старые, и сменил все.

Маша только прикидывала, хватит ли ей денег расплатиться: Весь, дрянь такая, оставил совсем мало, а о расценках на кузнечные услуги девушка имела крайне смутное представление.

— Ну вот, готово, — кузнец добродушно похлопал Зорьку по крупу, отчего лошадь чуть не присела и покосилась на него с опаской. — Запрягай, Дичко!

— Спасибо, — сказала Маша и полезла в кошель. — Сколько с меня?..

— Да это что, работа что ли? — отмахнулся кузнец. — Так, проветрился маленько…

— Нет, так нехорошо, — нахмурилась девушка. — Вы ведь работали, и еще материал потратили, и вообще я вас от дела отвлекла, так что…

— Ну ладно… — мужчина почесал в кудрявой шевелюре и назвал совершенно смехотворную сумму. — Уж для такой красивой девицы и того много будет!

Тут только Маша с запозданием припомнила, что так и не смыла "боевую раскраску", что нанес ей на лицо Весь, а у местных мужчин очень странные понятия о красоте! Она лично считала, что ничего не может быть красивее чистой умытой здоровой кожи, и вовсе необязательно штукатуриться слоями пудры и румян, как делали здешние девицы.

— Спасибо, — повторила она. Дичко уже запряг Зорьку, щеголявшую новыми подковами.

— Может, еще телегу посмотреть? — предложил кузнец. — А то, гляжу я, обод вон на том колесе больно хлипок…

— Что вы! — испугалась Маша и решила признаться честно: — У меня больше вовсе денег нет, да и ждут меня, я ведь не одна тут…

— С другом, поди? — огорчился тот и опять засмущался: — Прощения просим, ежели чего не то спросил, разумения-то нету, голова чугунная!

— Ну что вы, — поспешила успокоить его девушка. — Это… ну, попутчик просто. Он по делам пошел, а я вот лошадь повела перековать. Потом должны встретиться, а если ему ждать придется…

Что может наговорить Весь в нынешнем его состоянии, Маша даже представлять не желала! И так понятно, что ничего хорошего.

— Ясно, хозяин, поди? — догадался кузнец. Видно, он был не таким простаком, каким казался. — И строгий?

— Что-то вроде того, — уклонилась от прямого ответа Маша, взяла лошадь под уздцы, погладила.

— А меня Яныком звать, — сообщил вдруг мужчина. Дичко как-то незаметно ретировался, видно, повинуясь незаметному жесту. — Янык Кузнец, меня все тут знают! Вот, от батюшки кузница досталась, как в силу вошел, так с тех пор тут молотом и орудую. Вон, подмастерье даже есть, дела на лад идут…