– Ты на самом деле Каору?

От пристального взгляда Фудзико лицу Каору стало щекотно. Он кивнул со смущенной улыбкой и посмотрел на нее, прищурившись, как на яркий свет. Фудзико и впрямь была ослепительна.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Да, у меня все в порядке. А ты, как всегда, появляешься внезапно, без предупреждения.

– Мой знакомый поэт выступает сегодня, я приехал с ним. Мне хотелось побывать в Бостоне.

– А сейчас ты где? Чем занимаешься?

– Учусь вокалу в Нью-Йорке, слушаю лекции в университете.

– Да, голос у тебя изменился. И лицо. Но остались и те черты, которые были в детстве. Манера говорить, улыбка.

Последний раз Фудзико видела Каору пять лет назад, когда ему было тринадцать. Через год Каору потерял свой дискант, ему и разговаривать-то расхотелось. Останься Фудзико в Нэмуригаоке, они бы все равно не смогли толком поговорить. Когда он слышал свой голос в записи, когда неожиданно встречался со своим отражением в зеркале, ему становилось неловко, и с помощью чувств, слов, мышц он пытался отдалиться от самого себя. А Фудзико, как назло, покинула Японию именно в это время. Теперь она увидела Каору, повзрослевшего на пять лет. Он напряженно улыбался, и ему было трудно дышать от волнения. Да, он должен был улыбаться, пусть через силу, чтобы уместить эти пять лет в улыбку.

– Тебя что-то рассмешило?

– Мне не смешно, я радуюсь.

Люди говорят: в разлуке, надеясь на встречу, ты лелеешь светлый образ любимого. Но как часто встреча разбивает образ твоей мечты! У Каору с Фудзико было по-другому. Сдерживая желание сейчас же схватить ее за руку и, не слушая возражений, увести ее туда, где они могли бы остаться вдвоем, Каору откашлялся и спросил:

– Ты получила программку?

– Да. Так, значит, KT. – это ты, Каору. Я и представить не могла, что ты как-то связан с этим поэтом. А потом, откуда мне знать, что ты в Нью-Йорке?

Это точно, Каору всегда появляется неожиданно. Как герой сна. Но перед его глазами была настоящая Фудзико: порежешь – закапает кровь. Они встретились в реальности, где действовали совсем другие законы, чем во сне. Соблазнять нужно было очень осторожно. Он спросил:

– Пойдешь послушать? – но ответ был холоден:

– Прости, у меня сейчас важное занятие. Давай встретимся, когда оно закончится. У библиотеки.

Сдерживая волнение и желание расплыться в улыбке, Каору подумал: будем готовиться к дублю два. Он покорно посмотрел вслед Фудзико и поспешил в зал.

Каору сел на свободное место в последнем ряду и вполуха слушал уже начавшееся выступление господина Маккарама. В голове только мысли о Фудзико, они раздувались, как воздушный шар. Если нагревшийся воздушный шар лопнет, Каору, наверное, поймет, что Фудзико, с которой он только что встретился, была миражом. Его охватило беспокойство: а вдруг все его мысли о Фудзико – всего лишь фантазия, тень на экране сознания. Каору прокручивал в голове сцену встречи с Фудзико, то, как она появилась перед ним в кампусе, и пытался убедить себя, что это не сон и не иллюзия. Вдруг ему стало казаться, что их дружба с Фудзико, начавшаяся семь лет назад, – выдуманная история о чужих людях. А он-то поверил, что это его прошлое!

С тех пор как он приехал в Америку, ему все время было плохо и неуютно. Недовольство собой вызывало тик нижних век, а внутренняя часть бедер подергивалась, подобно извивающемуся червю. Своего рода болезнь. Точно. Когда-то в доме Токива Фудзико призналась ему, что хочет стать врачом, лечащим от любви. Вот к этому врачу и приехал пациент по имени Каору К тому же Фудзико и есть причина его болезни.

Каору нащупал кольцо, со вчерашнего дня лежавшее у него в кармане, и попытался вернуть то состояние души, которое было у него в момент покупки кольца. Он решил вести себя так, будто они только что познакомились, забыть обо всем: и как они вместе смотрели на рыбок, и как он подглядывал за ней, когда она переодевалась, и как он пробрался к ней в комнату. Мальчика Каору Токива уже не существовало. Он умер так же, как еще раньше Каору Нода, когда его «пересадили» в дом Токива.

Вдруг раздались аплодисменты, и Каору понял, что выступление господина Маккарама закончилось. Почему-то зрители оборачивались, смотрели на Каору и хлопали ему. Ничего не понимая, Каору поднял глаза на господина Маккарама, тот с кафедры посылал ему воздушный поцелуй.

– What did he say? [6] – спросил он у студента, сидящего впереди.

– Мистер Маккарам посвятил тебе стихи. А ты и правда правнук мадам Баттерфляй? – с любопытством улыбнулся студент. От неожиданности Каору покраснел и поднялся с места, став мишенью насмешливых взглядов. Ему ничего не оставалось, как убежать.

В конце своего выступления господин Маккарам, убедившись, что его герой в зале, прочитал стихотворение о любви под названием «Потомок Мадам Баттерфляй».